— Саша не дай пройти через борт! — Гаркнул я, рванув направо, мысленно умоляя Александра хоть немного заставить сместиться Кохту ко мне.
«А ещё говорят, телепатии не существует», — ухмыльнулся я, ведь Кохта уйдя от столкновения с Мальцевым так заложил разворот, что попал под мой сокрушительный силовой приём. Шайба отлетела в одну сторону, точно мне на крюк клюшки, а нападающий из пражской «Спарты» прилёг в другую.
— Держи «Малышатина»! — Я метнул черный резиновый диск по диагонали на Борю. — Двигай булками, мать твою! — Из последних сил выкрикнул я и сам полетел в атаку.
— Внимание, опасный момент! — Вскрикнул, привстав с комментаторского места, Николай Озеров. — С шайбой молодой нападающий из горьковского «Торпедо» Борис Александров. Вот он обходит одного, другого, смело врывается в зону атаки. Ну, бросай же Боря, бросай Борис, вся страна тебя умоляет, бросай!
— Бросай! — Заголосили одногруппники в студенческой общаге.
— Да, бросай! — Завизжали девчонки. — Аааа!
Однако Борис Александров, выехав на ворота Холечека под острым углом, на замахе уложил голкипера сборной Чехословакии на лёд, сделал резкий и крутой вираж за воротами хозяев льда и катнул шайбу на накатывающего по центру Ивана Тафгаева, которому только и оставалось что не промахнуться в пустую рамку ворот.
— Гоооол! — Запрыгали парни и девчонки.
— Гол, гол, гол, гоооол! — Закричал из телевизора легендарный советский телекомментатор Николай Николаевич Озеров. — Весь пражский ледовый дворец «Спортовни хала» смолк. Какая звенящая тишина на трибунах, которые свистели, кричали и гнали своих любимцев вперёд почти шестьдесят минут чистого игрового времени. Потому что сегодня наша победа! Наша тяжелейшая победа над очень сильным, смелым и умелым соперником! И пусть в высшей лиге плетут интриги, и пусть канадским зовут хоккей! За нами слово, до встречи снова! А футболисты — до лучших дней!
Глава 12
В субботу 22 апреля, после непростой последней игры чемпионата в Праге против шведов, руководители Спорткомитета нам организовали праздничный ужин. Сначала несколько столов в ресторане гостиницы «Злата хуса» составили в один ряд. Затем отгородили тремя ширмами нашу шумную компанию от остальных посетителей увеселительного заведения и выставили на стол салатики и мясные блюда. Из широкого выбора напитков, которые предлагал пражский ресторан, предпочтение было отдано водке, шампанскому и минералке, на которой настоял я, напирая на то, что среди нас есть те, кому ещё не исполнилось полных восемнадцати лет.
Поздравить команду с золотом 39-го чемпионата мира из Москвы прилетел руководитель Федерации хоккея Андрей Старовойтов, к которому за праздничным столом присоединились Валентин Сыч и Виталий Смирнов. Первое слово взял товарищ Старовойтов:
— А ещё, чудо богатыри, нас скоро ждут настоящие ледовые сражения в Канаде! — Сказал руководитель Федерации, после того как он три минуты «лил воду» по поводу важности очередной международной победы. — 2 сентября пройдёт первый матч в монреальском «Форуме». Весь мир, затаив дыхание, будет следить за противостоянием двух социально-экономических систем. Игры предстоят наисложнейшие, и выступить мы должны там достойно. За победу!
— Кто за победу социализма наливай! — Загудел всегда громкий и шумный Виталий Смирнов. — Ты чего Тафгаев минералку пьешь? Не уважаешь социализм?
— Я, Виталий Георгиевич, коммунизм больше уважаю, — хмыкнул я. — Вот когда мы его постоим, я тогда на водочку с минералки и перейду. А вы товарищ Смирнов имеете что-то против коммунизма?
— Я против коммунизма? Да я член коммунистической партии, мать твою! — Гаркнул чиновник, ловко опрокинув в себя полную стопку водки. — Кстати, в последней игре, ты Тафгаев был не на высоте. — Занюхав рукавом, добавил Виталий Георгиевич. — Еле-еле со шведами сыграли вничью — 3: 3! Такой хоккей нам не нужен! О, Николай Николаевич Озеров! — Обрадовался Смирнов, когда к нашему праздничному столу подошёл знаменитый советский комментатор.
— Поздравляю вас ребята! — Заулыбался Озеров. — Поддержали победные традиции Чернышёва и Тарасова. Спасибо вам, Всеволод Михалыч и Борис Палыч, от всех советских людей. — Телекомментатор поклонился нашему тренерскому штабу.
— Свистухин Николай налей Николай Николаевичу водочки, — распорядился Валентин Сыч.
— Да ради товарища Озерова я налью что угодно! — Хлопнул в ладоши Свистухин. — Хотите шампанского, хотите водочки, а хотите и водку с шампанским накоктейлю. Сегодня можно нарушить спортивный режим. Да, Всеволод Михалыч?