— Кхе, Бегония Хермановна, — ухмыльнулся Саша Мальцев. — Надо же чтобы все пятёрки сборной были равноценно сильные. Тем более у нас в тройке нападения есть юный талантливый нападающий, Борис Александров. — Мальцев похлопал по плечу «Малыша».
— Ваш тренер сойти с ума, — всплеснула руками испанка. — Ваш Боря совсем мальчик.
— Я совершеннолетний, — пробурчал, немного покраснев Александров.
— Куда сосиски складывать? — Я приподнял пятикилограммовую авоську с настоящими мясными сосисками и, услышав знакомое слово, из комнаты выбежал мой черный кот Фокс.
В квартире родителей Валерия Харламова я снова окунулся в быт среднестатистического советского человека. Ковёр на стене, ковёр на полу, мебельная полированная стенка с хрусталём за стеклянными дверками, раскладной стол, который сейчас весь был заставлен пирогами, салатом оливье, селёдкой под шубой и парой бутылок беленькой и красного. Папа нашего легендарного нападающего Борис Сергеевич очень удивился, когда мы отказались и от первой бутылочки и от второй.
— Спортивный режим, — пробормотал Саша Мальцев, косясь на меня. — Через два дня заключительный сбор нашего «Динамо».
— В Праге хорошо отметили, — сказал я, теребя за ухом Фокса, который устроился у меня на коленях. — С песнями, да, Александр? С плясками, да, Валерий?
— Выиграли, вот и отметили, — не понял намёка Борис Сергеевич.
— Когда выиграли и отметили в ресторане — это одно, — хмыкнул я. — А когда люди в гостинице спать легли, а в три часа ночи в коридоре крик как будто мучают бедного кота: «От зари до зари, от темна до темна, пой гитарная струна!». Это другое. Да, Александр Николаич? — Я выразительно посмотрел на Мальцева.
— Ничего, скоро всё ваше, точнее наше «Динамо» перевоспитаем, — подмигнул ему же Боря Александров. — У нас с Иваном не забалуешь.
Однако старого болельщика московского ЦСКА Бориса Сергеевича больше интересовали другие хоккейные вопросы, которыми он нас периодически бомбардировал:
— Почему Володя Викулов в двух последних матчах с чехами и шведами не играл? Почему Сева Бобров не вызвал в сборную Толю Фирсова? Почему тройка Викулов — Фирсов — Харламов, одна из сильнейших в чемпионате не была завялена на Олимпиаду и чемпионат мира целиком? Почему не взяли в сборную Сашу Рагулина и Женю Мишакова? Почему отказались в воротах от Владика Третьяка?
— Боря пусть мальчики кушают, смотри какие они приехали из Праги худенькие! — Постоянно одёргивала мужа Бегония.
— Папа, Всеволод Михалыч просто вызвал тех, с кем больше работал, кто лучше понимает его требования, — ответил скопом на все вопросы Валера Харламов. — А Володя Викулов в игре против Швейцарии получил сильный ушиб.
— Ничего, в июле начнётся большой сбор перед Суперсерией, всех вызовут, — успокоил я ярого болельщика ЦСКА Бориса Сергеевича. — Семь пятёрок плюс пять вратарей. Рагулин, Мишаков, Третьяк и Фирсов, все мы будем биться за право поехать за океан, чтобы сыграть против профессионалов.
— Серия будет на все времена, — добавил «Малыш», уминая за обе щёки испанские пироги из наших отечественных продуктов.
— Сдюжите против НХЛ? — Вдруг посерьезнев, спросил Борис Сергеевич. — Не опозоритесь на весь Мир?
— То, что все матчи выиграем, гарантировать не могу, но серию возьмём, — ответил, как отрезал Боря Александров, чем вызвал всеобщий хохот.
— Как бы тебя профессионалы в лепёшку не размазали, — хохоча, сказал Валера Харламов. — Иван, расскажи маме то, что ты придумал.
— Бегония Хермановна. — Я запил чаем пирог с курицей. — Генерал Франко года через два или три умрёт, и СССР начнёт выстраивать экономические и дружеские отношения с Испанией. И можно будет нам всем в году 80-ом переехать туда жить и играть, чтобы выступить на Олимпиаде 1984 года со сборной Испании по хоккею.
— Я из Москвы в Бильбао не поеду, — недовольно пробурчал Борис Сергеевич. — И кто за сборную СССР играть останется?
— Спортивный век короток, — тяжело вздохнул я. — После 1980 года нас всех начнут из сборной выпихивать, да и из клубов тоже. Например: Сашу уже в сборную в 1984 году не возьмут, да и Валеру тоже. — Про то, что Валерий погибнет в автокатастрофе в 1981 году, я естественно говорить не стал. — Валере вообще лучше в 80-ом году покинуть СССР. Да и потом из Москвы можно и не уезжать в Бильбао насовсем. Пожил там, пожили тут, а деньги к этому времени на переезды всевозможные заработаем. Это я гарантирую.