— Ладно, напишу, — улыбнулся глава делегации Рогульский. — Может, вы хоть не с сухим счётом пролетите, — засмеялся он, — а то мне за вас по шапке «получать» тоже не очень хочется.
На выходе из лучшего отеля Монреаля и даже всей канадской провинции Квебек, мне многие ребята тонко намекнули, что у меня «не все дома». А Володя Петров центральный нападающий ЦСКА сказал без намёков:
— Балда! Какие четыре шайбы, хоть бы за ничью премию выпросил. Эх!
— Мужики там это! — Подбежал к нам с большими глазами капитан команды Боря Михайлов. — В багажном отделении нашего автобуса человек какой-то матерится.
— Чё говорит? — Усмехнулся Боря Александров, который единственный мою идею с премией за тотальный разгром поддержал.
— Коммуняки идите и так далее, — пробормотал Михайлов.
— Только спокойствие! — Крикнул я, чтоб меня услышала вся сборная команда. — Смотрите, чтоб полиция не подошла.
Вообще вся эта истерия с эмигрантами, которые не первый день дежурили около гостиницы с плакатами ругательного содержания уже немного надоела и действовала на нервы. И эту проблему я решил закрыть прямо сейчас. Для чего, заглянув в багажное отделение автобуса, обратился к ненормальному мужику:
— Эй, приятель ты чего?
— Коммуняки вон из Канады! — Гаркнул мужик.
— Да я беспартийный, могу и паспорт показать! Пошли я тебе лучше пива куплю, — как можно более доверительно сказал я.
— Врёшь коммуняка, — уже не так уверенно ответил мужик из багажного отделения.
— Разве могут русские русских обманывать? — Весело пробубнил я и ловкой рукой ухватил чудака на букву «мэ» за ухо, которым он неосторожно повернулся.
— А-а-а! Полиция! — Завизжал незнакомец.
— Ещё раз крикнешь, ухо оторву, — рыкнул я. — Ты пойми, чудило, тебе сейчас лучше не дёргаться. Подумай о том, какой счёт тебе в больнице выкатят? Или всю оставшуюся жизнь желаешь ходить с пластиковым протезом?
На этих словах я борца с «кровавым режимом» медленно вытащил из багажного отделения и под гогот хоккеистов сборной СССР повёл к его же товарищам, которые держали транспаранты с обидными для нас надписями на противоположной от отеля «Элизабет» стороне улицы.
— Ты мужик главное не дёрнись, у нас Иван специалист по отрыванию ушей, — дал дельную подсказку чудаку Коля Свистухин. — Главное слушай, что он скажет и кивай. Он у нас психованный. Лично я всегда так делал.
— Окей, окей, — прошептал мужик, мигом покрывшись холодным и липким потом.
На другой стороне улицы, куда я перешёл строго по сигналу светофора, я поприветствовал стоячую мирную забастовку распространённым русским словом «хелло». Увидев своего бойкого сотоварища в нелепой позе, согнувшись крючком, демонстранты немного прифигели, и даже кое-кто на всякий случай спрятал свой транспарант за спину.
— Коммуняки вон из Канады! — Пискнул всё же самый смелый.
— Во-первых, мы не коммунисты, мы хоккеисты. — Громко ответил я. — А во-вторых, мы здесь играем не за членов ЦК и правительство, и не за чиновников, которые катаются за государственный счёт на дорогих машинах, отдыхают за границей и жрут со своими любовницами в три глотки дефицитные деликатесы. Мы здесь будем биться за простой народ. Шахтёров, металлургов и хлеборобов, у которых и так жизнь не сахар! Ясно это?!
— Не слушайте это провокатор! — Опять пискнул тот же смельчак, но получил пару затрещин от своих же товарищей.
— И если завтра я вас здесь снова увижу! — Продолжил я как на митинге за защиту природы. — То я пасти порву, моргалы выколю и носы пооткушу! Ес? — Спросил я чудака, которого держал уже опухшее ухо.
— Окой, окей, — закивал странный мужик.
— Спасибо за внимание, можете расходиться по домам! — Тяжело вздохнул я и, наконец, отпустил большого, но не очень умного одноухого «Чебурашку».
В связи с непростой экологической ситуацией прошедшим летом в городе Горьком, когда улицы из-за лесных пожаров почти месяц были покрыты неприятным едким смогом, все больницы к началу сентября были буквально переполнены пациентами различной степени тяжести. Особенно из-за смога пострадали сердечники и астматики. Угодил в больницу и фрезеровщик с Автозавода Трофим Данилыч, у которого и без лесных пожаров сердечко пошаливало по всяким разным поводам. Кроме хронического недопонимания в семье, у Данилыча болело за международную обстановку, за угнетение товарищей негров, за освоение космоса, за то, что мастер-сволочь «срезает» премии, и конечно за хоккей. Но сегодня в воскресенье утром 3 сентября, когда на часах стрелки показали без десяти десять, несмотря на запрет главного врача к телевизору, который стоял в фойе второго этажа, рвался весь стационарный больничный корпус. Пропустить матч века: СССР — Канада, Трофим Данилыч позволить себе не мог!