От канадской сборной с вымпелом в руках к ковровой дорожке поехал 11 номер Вик Хэдфилд из «Нью-Йорк Рейнджерс», а для вбрасывания за его спиной замаячил Фил Эспозито № 7 из «Бостон Брюинз», которого болельщики иногда называли толстяком. «Хороший парень, — отметил я про себя, — широкая кость, пудовые кулаки, мощная челюсть. Интересно его будет посадить на пятую точку и воткнуть в борт. Исключительно в профилактических целях».
И вот мы обменялись сувениркой, рукопожатиями, Всеволод Михалыч, выглянув из-за плеча главы нашей делегации Георгия Рогульского, сделал страшные глаза, тем самым пытаясь мне намекнуть, чтобы я ехал назад в строй. «Извини, Михалыч, так надо», — улыбнулся я старшему тренеру и, отодвинув в сторону капитана Борю Михайлова, поставил клюшку на лёд напротив Фила Эспозито. С десяток папарацци защелкали затворами фотоаппаратов, а мужик в сером пиджаке и смешной алой розочкой на лацкане пиджака, Алан Иглсон, который тут был за главного, взял шайбу с белой наклейкой и бросил её вниз. Звонкий щелчок по клюшке Эспозито и последующее выигранное вбрасывание стали неприятным сюрпризом для «толстяка из Бостона».
— Итс ол райт, Филя? Привет Степашке! — Хохотнул я и помахал рукой в сторону фотокорреспондентов, чувствуя, как внутри всё начинает закипать в преддверии жесточайшей хоккейной битвы.
— Моя школа! — Удовлетворённо крякнул Трофим Данилыч, сидя на краю скамейки во втором ряду больничного фойе. — Молодец Ваня, так его!
Многие больные как по команде, посмотрели на тщедушного фрезеровщика с горьковского Автозавода, как на больного.
— Не звезди! — Кто-то пренебрежительно бросил с другого края зрительного больничного зала.
— Это кто звездун?! — Враз завёлся Данилыч. — Я, между прочим, с Иваном ещё на первенство завода играл в одной команде в этот, в хоккей с шайбой! Да мы с ним в одной тройке нападения это самое, шайбы забрасывали!
— Аха, с Мальцевым ещё скажи рядом бегал, — высказался здоровый детина в больничной пижаме, когда в телевизоре заиграли на электрооргане гимны СССР и Канады. — Кстати, это же не прямой эфир. Мне свояк ещё в девять утра позвонил, сказал, что просрали наши — 6: 0 или что-то около того. В общем, разгром.
— Не звезди! — Заорали на детину разом с нескольких мест.
— А Данилыч, кстати, не врёт, — встал какой-то мужичок, тоже работающий на ГАЗе. — Я сам видел, как Тафгай ещё в прошлом году за их цех у нас на Автозаводе играл. Они тогда первую пятёрку из «Торпедо» сделали.
— Хватит собачиться! — Скомандовал санитар с первого ряда. — Хоккей уже начался! А будете много выступать, телевизор отрублю!
— Итак, — сказал из телевизора Николай Озеров притихшей телеаудитории горьковской больницы, — матч начался. В центральном круге вбрасывания фил Эспозито и Владимир Петров. У нас начинает игру тройка нападения Михайлов, Петров и Харламов, в защите пара Васильев — Гусев. Стартовое вбрасывание, к сожалению, проиграно. Какой высокий темп взят с первых секунд. Серия взаимных ошибок и вот Эспозито № 7 врывается в нашу зону защиты. Неточный бросок, шайбу перехватывает Гусев № 2, неудобный пас на Михайлова! Ну! Надо же вывести шайбу из зоны. Опять борьба и снова с шайбой Эспозито, бросок, прекрасно играет Коноваленко! Ещё бросок, добивание! И сборная Канады открывает счёт на тридцатой секунде первого тайма — 1: 0.
— Я же говорил! — В полной тишине раздался голос здорового телом больного в пижаме. — Разгромят наших — 6: 0, а может и больше. Мне свояк врать не будет.
— Да заткнись ты, и без тебя тошно! — Крикнул кто-то здоровяку.
— Ваня давай! — Взвизгнули девчонки на кухне, когда тройка нападения Александров — Тафгаев — Мальцев завертела хорошую и стремительную атаку в зоне хозяев льда.
— Ещё один бросок! — Так же эмоционально вскрикнул комментатор из телевизора. — Шайбу в красивом прыжке отбивает Кен Драйден. Однако атака ещё не окончена. С шайбой наш молодой, даже слишком молодой нападающий Борис Александров, уходит от силового приёма…
— Давай Борисик! — Сжала кулачки Алёнка. — Забей им!
— Забей! — Вскрикнула Вера.