— Да какие к чёрту шансы, когда облажались на ровном месте, — высказался более категорично второй тренер Владимир Юрзинов.
На улице у служебного входа в спортивный дворец «Химик», для команды хозяев льда болельщики устроили самую настоящую торжественную встречу. Толпа в человек двести дружно скандировала: «Молодцы! Так держать!». А московское «Динамо» около автобуса поджидала одна единственная женская фигура в светло сером плаще.
— Это чья? — Хмыкнул Валера Васильев.
— Моя, — буркнул Борис.
— Хорошенькая, — усмехнулся Саша Мальцев. — Но моя лучше.
— Спорный вопрос. — Невесело усмехнулся «Малыш» и спросил тренера Боброва. — Всеволод Михалыч, можно я домой уеду на такси?
Всеволод Бобров, который в женской красоте кое-что понимал, окинул коротким взглядом симпатичную незнакомку и обратился ко всей команде:
— Парни, завтрашней понедельник я объявляю выходным днём! Выспитесь, как следует, можно и нарушить спортивный режим, но без перебора. Во вторник на утренней тренировке вы мне понадобитесь сильные, здоровые и злые до побед. В следующей игре ЦСКА мы должны дать самый решительный бой! А сейчас, кто хочет, может ехать хоть на клубном автобусе, хоть на такси, хоть на своих двоих. Не возражаю.
— Вот это правильно, — поддакнул защитник Васильев и полез в клубный автобус.
Через три часа в комнате Бориса Александрова, в то время пока его соседи Виктор Жлуктов и Хельмут Балдерис поехали в ресторан заливать горечь от поражения шампанским, они со своей девушкой Ириной на расстеленном диване позволили себе немного больше, чем это принято на втором свидании. И когда Борис как истинный джентльмен приготовил бутерброды и кофе, закутанная в простыню подруга неожиданно спросила:
— Я так и не поняла, у вас шансы на золото ещё остались или нет?
— Сложный вопрос, — усмехнулся Борис, так как в такой обстановке не думал говорить о хоккее. — Вот смотри. Завтра ЦСКА играет против «Спартака». Тарасов так своих наскипидарит, что я не сомневаюсь в их победе, пусть и с минимальным счётом. Затем 26-го мы уже встречаемся с ЦСКА. Но потом армейцы дома принимают СКА Ленинград и дважды «Автомобилист» из Свердловска. Наконец, завершают они чемпионат игрой в Горьком на выезде. А это всё гарантированные четыре победы, причём с разгромным счётом.
— Ну и что? — Удивилась девушка.
— А то. — Борис тяжело вздохнул и на подносе пододвинул чашечку кофе подруге. — Даже если мы выиграем у армейцев 26-го, затем дважды обыграем неслабый московский «Спартак», то к концу чемпионат наберём с ЦСКА равное количество очков и благополучно займём второе место. Так как у них лучшая разница забитых и пропущенных шайб. Мы «Спартаку» много не забросим, а ЦСКА в свою очередь Ленинграду, Свердловску и Горькому набросает на раз-два несколько десятков этих шайб.
— То есть вам нужно надеяться на победу с ЦСКА и ещё на дополнительное чудо?
— Теперь уже только на чудо, — грустно улыбнулся юный нападающий.
Глава 20
В понедельник вечером 23-го апреля у меня состоялся пренеприятный разговор со своей подругой Лизой. Она требовала, чтобы я пошёл на её утреннее телевизионное шоу, так как при появлении на нём хоккеистов Чикаго, в особенности меня, всегда поднимались рейтинги. Я же требовал оставить меня в покое. Ведь после 5-ти ассистов и 10-ти шайб, которые я оформил в ворота «Сент-Лиус Блюз» дальше, в серии против «Рейнджерс», не считая двух результативных передач, меня посетила голевая засуха. Все штанги я обстучал вратарю ньюйоркцев Эду Джакомину, кучу нервов извёл в раздевалке и всё в пустую.
А между тем мы сыграли против «Нью-Йорк Рейнджерс» уже четырежды. После поражения в первом домашнем матче на «Чикаго Стэдиум» — 1: 4, мы так же дома добились очень важной трудной виктории — 5: 4. Затем два матча на выезде в «Мэдисон-сквер-гарден» принесли в нашу копилку ещё две героические победы — 1: 2 и 1: 3. В общем, перед завтрашней домашней игрой всё было у команды отлично, мы вели в серии 3: 1 и нам оставался последний шаг к финалу. Всё было в шоколаде, кроме моей персональной результативности. С одной стороны пока соперник опекал меня, забрасывали мои партнёры, а с другой — накануне пятого матча мне о многом стоило поразмышлять.
Я даже этим утром вдруг понял — почему произошёл такой голевой затык? И за-за повышенной ответственности. Мне слишком сильно желалось выиграть приз лучшему игроку плей-офф, чтобы доказать всем кремлёвским старцам, что проект нашей команды в ВХА хоронить нельзя! Чтобы они поняли ценность имиджевых приобретений для всего СССР. Ведь пока я заколачиваю шайбы в НХЛ и выигрываю индивидуальные призы, все газеты пишут, что Советский хоккей самый лучший и самый прогрессивный. А значит всё, что сделано в СССР имеет знак качества. Вот этой ответственностью меня и накрыло. Когда от моей скромной персоны ничего не ожидали, было легко, я как баловень судьбы играючи вколачивал шайбы. Теперь же всё поменялось. И как выйти из этого тупика я не знал, и уж тем более идти на телевидение не хотел.