Только сейчас Колямбо заметил, что ему удалось протащить с собой палку-факелок, потухший еще в самом начале подъема, и теперь просто мерцающий в правой руке оранжевыми точками на черном фоне опаленного конца. Он снова оказался почти во мраке, Луна еще не успела дойти до того места на небе, с которого могла бы осветить его новое пристанище, пока ее лучи ложились только на тропку.
Внезапно повисла полная тишина. Та, от которой Колямбо чуть было не сошел с ума час назад. Снова такая пронзительная тишина, которой больше нигде и не встретишь. Ни малейшего шороха, ничего. По его спине забегали полчища мурашек. Уж лучше бы тварь орала! В этот момент ему вспомнилось определение «тихий ужас». Вот это был именно он. Ужас тихого ужаса заключался в том, что ты не в силах даже пошевелиться и боишься дышать, чтобы не потревожить колкую глухоту, не разбудить ее.
Колямбо стоял на месте и дрожал. Ему было холодно, но это было не влияние температуры воздуха, нет, ему было холодно от страха. На площадке лежал снег, поэтому в нависшей тишине, все его движения тут же отзовутся громким скрипом. Он медленно поворачивал только головой. Особенно его привлекал чуть более темный участок задней стены площадки. Сейчас вся стена казалась абсолютно черной. Но кругловатый неровный участок в правом нижнем углу, диаметром около метра, был подозрительно чернее своего окружения.
Колямбо нагнулся вперед, силясь рассмотреть, что же там такое может быть. «Кажись…, пещера, что ли?!» Он на секунду забыл о тишине и шагнул по направлению к объекту, предварительно идентифицированному как вход в пещеру. Снег, естественно, громко захрустел. Колямбо сделал гримасу, типа упс! Но послал все на фиг и сделал еще два шага, встав вплотную к дыре. Чтобы удостовериться, действительно ли это вход в своеобразную пещерку внутри скалы, он засунул тускло мерцающую оранжевыми светляками палку в ее черноту. Сделал пару круговых движений. Препятствий не было. Он засунул палку еще дальше. Пустота. Тогда он принялся второй рукой ощупывать ее края.
«Я надеюсь, что это единственный вход. Я надеюсь, пещерка не сквозная!»
Вдруг его поразила мысль, что, возможно, пещера как раз сквозная и совсем не пещера, а некий лаз. Вот почему тварь затихла. Она поняла, куда делся Колямбо, и сейчас движется по узкому лазу и, может быть, через пару секунд выскочит прямо отсюда!
Колямбо в страхе отпрянул назад. Но теперь-то уж точно бежать некуда. Он прислонился к стене рядом с входом в пещеру и напряг свой слух. Не сможет же она пролезть совсем бесшумно. Ведь он же слышал, как она скребла когтями, когда лезла на скалу.
Он простоял, весь обратившись в слух, минуты четыре. С каждой новой минутой он начинал приходить к выводу, весьма логичному, что все же, пещера вряд ли может быть сквозной. Три брата не выглядели как нагромождение случайных камней, это были цельные скалы-останцы, или как там их называют. Тем любопытнее природа образования этой пещерки. Может, она совсем неглубокая? Так, пара-тройка метров вглубь стены, может, лишь выемка? А сейчас ее размеров не видно из-за темноты?
«Ладно, жду еще десять минут». Колямбо поднес свои часы буквально к самому носу, пожалев, что не вытащил их из-под пуховика, когда таки развел костер, чтобы фосфоресцирующие элементы циферблата впитали в себя столь нужные сейчас частички света. Но после долгой фокусировки зрения, ему удалось рассмотреть показания стрелок.
«Все, засек, теперь ждем».
За десять минут, что он простоял рядом с пещеркой, чутко выхватывая из окружающей тишины любой малейший звук, Колямбо успел обдумать две вещи. Вначале он вспомнил, как можно определить сквозная ли пещера или замкнутая. Рэмбо, попав в первом фильме в подобный подземный лаз, ориентировался на потоки воздуха, поднося к тому или иному проходу свой факел. Идея была неплоха, так как сейчас ветра не было вообще. Надо было лишь зажечь спичку и немного просунуть ее в темноту входа. По всей видимости, если пламя начнет колыхаться в какую-либо сторону, то пещера сквозная.
Теперь встал вопрос со спичкой. Ее свет мог легко выдать месторасположение Колямбо на скале. Он вообще слабо понимал, куда же подевалась та тварь, что гналась за ним. Неужели она просто так убралась восвояси? В это верилось крайне мало. Он помнил, как в документальных фильмах о природе, дикие звери, загнав свою жертву в своеобразную ловушку-тупик, на дерево или, как сейчас он, на небольшую скалу, терпеливо выжидали, никуда не отходя от этой ловушки, когда у жертвы закончится терпение, либо силы, либо что-нибудь еще. При этом, как правило, охотник находился в поле зрения самой жертвы или хотя бы держал жертву в поле своего зрения. Как гиены, пасшие леопарда, залезшего на дерево с добычей. Или как африканские львы-людоеды Призрак и Тьма.