Рядовые срочной службы оказались парнями на вид достаточно неглупыми. Однако были несколько напуганы вот таким странным вызовом и общением с офицерами госбезопасности. Машина, на которой их доставили, была отправлена обратно в город. Листровский повел срочников к месту основной засады, попутно о чем-то расспрашивая. Шакулин шел чуть позади, пытаясь уловить, как быстро эти два молодых человека начнут понимать, что являются приманкой для крупного хищника.
Листровский достаточно быстро выведал, что известно рядовым о творящемся внутри долины. Оказалось, что они только по дороге сюда узнали о том, что зона закрыта. О возможных причинах закрытия они не смогли сказать ничего путного. Было ясно, что оба солдата – отличный материал для капитана, чтобы он создал в их головах нужные образы и мотивы. Выполнение цели Листровского упрощалось тем, что рядовые были насторожены своим участием в операции КГБ, а потому столь легкое задание, как посидеть ночку у костра, должны были воспринять по типу: «Фу-у-у, только боялись больше!»
К трем часам дня небо стало покрываться серьезными кучевыми облаками, их темный оттенок вызывал некоторые опасения. Вероятно, стоит ожидать дождя. Барышков уже успел обойти весь полуостров и расставить своих спецов в нужных местах. Все получилось так, как он и планировал, четверо – по периметру, двое – на перешейке. Осталось лишь создать достаточное укрытие от зорких глаз хищника в месте главной засады. Для этого, все оставшиеся силы отряда, плюс оба срочника, были направлены вглубь полуострова для поиска и переноски больших и средних веток.
К пяти часам из принесенных веток была сделана весьма неплохая засада. Барышков, глядя, что тучи становятся все более солидными, предложил провести последний прием пищи и разойтись по местам, так как сумерки могут набежать быстро. Пока Шакулин, Барышков и снайпер из его отряда, по имени Влад, ужинали сухим пайком, Листровский взял с собой обоих срочников на поиск хвороста и дровишек для их же собственного костра. Лейтенант понял, что именно сейчас капитан станет «мыть мозги» и формулировать задачу. Главное, чтобы рядовых не поразил страх, и они вели себя как обычно, дабы не провалить всю задумку.
– Пока нигде, ничего, – констатировал Барышков, окончив по полевой рации очередной сеанс связи со всеми дозорными на местах. – Думаю, наши солдатики могут начинать кликать, сумерки подступают.
Сумерки и вправду набегали очень быстро, стимулируемые навесом низких облаков, полностью закрывших небо от любых лучей закатывающегося солнца. Лесной массив на другой стороне каменной реки, который сейчас был перед глазами двух кгбэшников и Барышкова с Владом, сидевших в основной засаде, принял мрачный вид и застыл, будто скованный невидимыми путами природы. Обстановочка становилась все более напряженной, потенциальный час возможного появления кого-либо из зверей приближался.
Посреди курумника, на большом, но плоском валуне, ничем с виду не выделявшемся на общем фоне, сидели два бойца-срочника, периодически подбрасывая в чадящий рядом небольшой костерок очередную охапку сухих веток. С приходом низких облаков по руслу каменной реки стали прокатываться ощутимые порывы ветра. В эти моменты лес начинал шуметь миллионами листочков и веток, но почему-то сейчас этот шум совсем не успокаивал, а наоборот, усиливал тревогу.
– Дует в нужную сторону, – заметил Барышков, подняв обслюнявленный указательный палец над головой. – Прямо в направлении Среднего Таганая. А значит и дым, и крик пойдут в ту же сторону. – Барышков легонько коснулся, лежащего рядом с ним в куче маскировочных веток, Листровского. – Подай им сигнал, пусть начинают кричать.
Листровский, не спуская глаз с чащи на том берегу реки, будто соглашаясь с Барышковым, качнул головой, и три раза резко и отрывисто свистнул. Оба рядовых тут же обернулись в их сторону, но было заметно, что источник свиста они не видят. Это было хорошо, возможно, и звери не приметят засаду сквозь такую стену наваленных веток.
– А если не поймут? – спросил Шакулин.
– Все они поймут, я им минут десять объяснял, какое количество свистков, что значит.
И в подтверждение его слов буквально через пару секунд один из бойцов протяжно проорал в юго-восточном направлении что-то вроде: «О-о-о-о-э-эй!», а затем повторил еще несколько раз.
– Вот, видишь, лейтенант, они у меня ручные, – сказал довольный Листровский, однако, и в интонации, и в мимике капитан оставался максимально нейтральным.