В глазах Листровского прочиталось что-то вроде: «Вы в своем уме!»
– А если я не смогу обеспечить живучесть этого существа при проведении операции? – с ухмылкой, глядя на женщину, спросил капитан.
– Вы уж постарайтесь, – она ответила ему милой змеиной улыбкой.
Они еще секунд пять смотрели друг на друга, не меняя выражения своих лиц.
– Если задачи ясны, вы можете быть свободны, капитан, – произнес Верещагин и показал ладонью на дверь.
Листровский встал со стула, но прошел всего пару метров.
– Мне нужны материалы спецоперации ВЧК 24-го года по поимке Уральского оборотня, если такая операция, конечно, имела место быть, – сказал он.
Глава двенадцатая. Ночь в психушке
– Куда мы? – спросил Шакулин, усаживаясь в машину рядом с Листровским.
– В музей, – капитан резко повернул ключ зажигания. – Пора мне лично познакомиться с некоторыми товарищами.
Автомобиль тронулся и плавно подъехал к горящему красным светофору.
– Мне нужны, Сергей, все материалы, которые вы тогда нашли по операции ВЧК 24-го года.
Шакулин посмотрел на капитана. Тот внимательно следил за светофором.
– Не проще ли, взять полный архив по этому делу из ваших источников на Лубянке?
– Отказано, лейтенант. – Листровский нажал на газ, так как включился зеленый свет. – Ваши документы, это все? что нам сейчас доступно. – Он мельком глянул на Шакулина.
– Хорошо, – чуть помедлил лейтенант. – Я все соберу, а что вы…
– Пока больше никаких обсуждений, Сергей, – оборвал его Листровский. – Мне нужно все хорошенько обдумать. Кстати, у нас поменялась задача. Мы должны поймать нашего нового лесного знакомого живьем.
Они переглянулись, и Листровский продолжил:
– А в виду того, что нам обоим хочется еще немного пожить, я должен знать все о том, с чем мы встретились позавчера ночью. Нам дали две недели. Весь отдел, Чернов, Латышев, отправлены под трибунал. Если мы затянем сроки с поимкой зверя, то и я вслед за ними.
С минуту они молчали, наблюдая за дорогой. Неделька выдалась пасмурной. То и дело на Златоуст налетали шквальные дожди, поэтому проезжая часть изобиловала широкими лужами. Листровский постоянно замедлялся перед ними, опасаясь окатить прохожих грязной водой.
– Я все думаю. Неужели, мы в него не попали ни разу? – Шакулин легонько всплеснул руками. – Ведь выпустили тьму, просто тьму пуль!
Капитан ничего не ответил. Они подкатили к музею.
– Сейчас узнаем, что по этому поводу нам скажет товарищ Нестеров. – Листровский хлопнул дверью служебной «Волги», и они двинулись ко входу в музей.
Оба офицера после допроса были в кгбэшной форме, поэтому долго объяснять вахтерше, кто они такие, не понадобилось. Листровский только сунул к носу церберши удостоверение и сказал волшебное слово «госбезопасность».
Подойдя к искомому кабинету директора, капитан лишь два раза стукнул в дверь и без приглашения вошел, за ним двинулся Шакулин. Нестеров сидел в своем кресле и недоуменно глядел поверх очков на бесцеремонно ворвавшихся к нему кгбэшников.
– Капитан КГБ Листровский. – Представился ледяным тоном Листровский, сел на один из стульев перед Нестеровым и положил руки ему на стол, подавшись вперед, так что сам Нестеров инстинктивно чуть отпрянул назад.
Шакулин приземлился на стул с другой стороны.
– Этот ваш оборотень, кто он и что он? – с нажимом тут же взял быка за рога капитан.
От такого оборота событий, Нестеров, кажется, был в легком шоке, на что и рассчитывал Листровский. Директор музея нервно поправил галстук.
– Ч-ч-что, что вас конкретно интересует? – с усилием смог он выдавить из себя.
– Меня интересует все. – Листровский чуть приподнялся. – Где его логово?
– Понятия не имею! – чуть ли не воскликнул Нестеров, полностью обескураженный вопросом.
– Как его убить?
Нестеров было открыл рот, но не нашел что ответить.
Листровский продолжать накалять обстановку:
– Какое отношение к нему имеете вы и ваше тайное общество?
– Тайное общество?!!! – директор музея усиленно моргал глазами и подергивал головой, будто не верил в реальность происходящего.
– Ваше общество любителей природы. Его цели?
– Мы, м-м-мы, просто собираемся здесь…
– А вы знаете, что в «закрытых» городах подобные сборища запрещены, а их участники могут быть серьезно наказаны?
– Да, да! – кивал Нестеров, которого Листровский явно лишил способности здраво мыслить. – Мы знаем, товарищ капитан. Но мы же ничего не делаем. – Судя по сильно сжатым кулакам директора музея, испуганному взгляду и заикающейся речи, Листровский сейчас мог легко узнать все. В таком состоянии человеку врать сложно, он функционирует почти на автомате, никакой свободы для фантазии.