– Какое отношение вы имеете к оборотню? – чуть медленней, но четче надавил капитан.
– Н-и-н-и, никакого! Я, я, мы просто, я просто собирал материалы по нему, и ничего больше! Поверьте!
Шакулину стало ясно, что теперь «натуралисты» посчитают его, лейтенанта, за некое подобие предателя. Он ведь обещал не открывать тайну их общества. Поэтому Шакулин слегка потупился и искоса поглядывал за разворачивающейся дискуссией.
– Зачем вы предлагали лейтенанту свои документы по оборотню? – продолжал Листровский.
– Я хотел помочь!
– Какой у вас интерес в этом деле? Вы встречали оборотня?
– Нет, никогда! У меня нет интереса!
– А у кого есть? – Листровский приподнялся со стула, как бы нависнув над Нестеровым.
И эффект сработал. Нестеров, казалось, замялся. Хотя, если ни у кого не было интереса, то ответ был очевиден. И должен был прозвучать через секунду-две после вопроса.
Нестеров смотрел на Листровского и хлопал глазами.
– У кого есть интерес? – более вкрадчиво спросил капитан, еще больше подавшись на директора музея.
Тот понял, что его съели. Нестеров секунд десять судорожно думал, видимо, вычисляя последствия.
– Мой друг, – сказал он. – Глазьев Владимир Дмитриевич. У него возможно есть личные интересы в этом деле. – Нестеров осел в кресле.
– Какие? – Листровский пока садиться на место не собирался.
– Спросите лучше у него, – с поверженным видом промолвил Нестеров.
– Хорошо. – Листровский присел на свой стул. – А вы, что вы еще знаете об оборотне?
– Я его естественно не встречал. Все что я знаю, я уже рассказал лейтенанту, – он кивнул на Шакулина. – Я просто хотел помочь. – В его интонации мелькнули нотки обиды.
– Вы имеете представление о том, как можно убить оборотня? – уже спокойным тоном спросил Листровский.
– Возможно, серебряная пуля, так пишут в книжках. – Нестеров теперь смотрел куда-то себе на колени и взгляда больше не поднимал.
Листровский ухмыльнулся уголком рта.
– А конкретно вашего оборотня, чем убить?
– Понятия не имею, раньше он сам пропадал.
– То было раньше, – как-то угрожающе произнес Листровский.
Капитан еще несколько секунд внимательно смотрел на потупившегося Нестерова, будто оценивая, что еще можно выжать из этого субъекта, и насколько он был правдив.
– Адрес Глазьева знаете, чтобы мне не мотаться в контору?
Нестеров неохотно потянулся за листком бумаги и ручкой.
– Вот, – протянул он Листровскому листок с адресом.
Капитан внимательно вгляделся в написанное.
– Что нам грозит? – вдруг спросил Нестеров.
Листровский убрал в карман полученный клочок бумаги.
– Ничего, если будете сотрудничать с нами, отвечать на все вопросы, не говорить загадками и не пытаться нас запутывать.
– Да, мы и не пытались, – пробурчал себе под нос директор музея.
Листровский одернул форму и показал жестом Шакулину, что они уходят.
– Думаю, еще увидимся, товарищ Нестеров, – закончил разговор капитан и двинулся к выходу.
Но Шакулин не торопился последовать за ним.
– Скажите, Валерий Викторович, где я могу взять записи приказчиков Мосоловых? Ну, те, что они делали при строительстве завода. Про историю с потерявшимся Вороновым хочу почитать.
– Ах, это там, – отреагировал Нестеров, показав на свой шкаф в кабинете. – Они сплетены. Такой, бордовый корешок. Возьмите сами.
Шакулин подошел к шкафу, ему в глаза снова бросилась страшная маска Вуду. Недолго поискал, и вынул нужную ему переплетенную книгу.
– Спасибо, я верну.
Нестеров только кивнул головой. Кгбэшники вышли из кабинета.
Они остановились на ступенях крыльца.
– Этот ничего не знает, – констатировал Листровский. – Либо он просто марионетка, и общество реально работает на чьи-то иные цели, либо они просто кружок по интересам.
– Ну, Анодин, вряд ли может быть тайным кукловодом, – стал рассуждать Шакулин, бросив взгляд на окна здания, чтобы их не подслушивали. – Он тюфяк на вид, умный мужик, но какой-то неестественной силы воли в нем нет. Другое дело – Моляка и Глазьев.
– Кстати, я еще не до конца разобрался с вашим бритым психиатром. Надо будет к нему заехать. – Листровский закурил сигарету, поглядывая на часы.
– Можно, я к нему сначала схожу, Евгений Палыч?
– Зачем?
– Поинтересуюсь состоянием Коробова.
– Какое нам дело до его состояния? Мы давеча сами видели, как выглядит то, что на него напало.