– Он стрелял в него?
– Стрелял пару раз. Говорил, что попадал. Но зверю было как будто безразлично.
– Серебряной стрелял? – с небольшой ухмылкой спросил Листровский.
– Ей он и попал. Так что, если не промазал, то… – Глазьев махнул рукой.
– Как вы считаете, как его убить?
– Хотел бы я это сделать, – на лице Глазьева мелькнула какая-то тень. – Но тут не все так просто. – Охотник остановил свой рассказ и прямо посмотрел в глаза Листровскому. – Вы ведь его встречали? Стреляли?
– Стреляли, – через паузу подтвердил капитан. – Наш снайпер всадил в него около пятнадцати пуль. Автоматчики расстреляли почти все магазины. Даже крови не нашли потом.
– То-то и оно! – Глазьев вернулся к созерцанию окна. – С ним иначе надо. – Он почесал свою ухоженную бороду. – Хотите сделку?
– Вы предлагаете сделку КГБ?
– Вам нужно то же самое, что и мне. Мы оба хотим убить оборотня. Я хочу, чтобы финальной стала моя пуля.
– Вам нужен трофей?
– Нет. Мне нужно закончить дело деда и отца.
– Принцип, значит?
– Пусть будет он.
– Если я вам предоставлю такую возможность, что получу взамен? – капитан пристально смотрел на охотника, взгляд которого все так же блуждал по пространству за окном.
– Мой прадед, а потом и дед с отцом, – начал Глазьев, – водили по роду своей охотничьей деятельности знакомства с лесными раскольниками. Эти отшельники и сейчас там живут. – Глазьев махнул рукой в сторону долины. – Если вы мне даете честное слово, что тайна раскольничьих скитов останется не раскрытой, я вас с лейтенантом отведу к ним. Возможно, вам станет яснее, с кем вы имеете дело.
– А я вас за это должен внедрить в отряд, который займется уничтожением оборотня?
– Называйте, как хотите. Захотите силой меня заставить отвести вас к отшельникам, я даже под пытками не сознаюсь, где они селятся.
– Пыток не нужно. – Листровский погрузился в раздумья и то же, как-то автоматически уставился в окно. – Ну, хорошо. Я гарантирую, что секрет их месторасположения не выйдет за пределы меня и моего коллеги. В отчете наше путешествие значиться не будет. Только у меня есть одно дополнение. Прежде чем отвести нас в заданный район, я хочу с вашей помощью, как проводника, взглянуть на всю долину с самой выгодной позиции. Откуда это лучше всего сделать?
Оба вернули взгляды с окна друг на друга.
– Монблан, – произнес Глазьев. – Там самый лучший вид.
– Знакомая гора. Когда стартуем?
– Сначала я должен сам сходить к раскольникам. Если они откажутся говорить, ничего не выйдет. Давайте, на послезавтра планировать.
– Нам, чем быстрее, тем лучше. – Капитан встал из-за стола и протянул руку. – Скрепляем?
Глазьев тоже встал, его лицо все так же не выражало ни малейшего энтузиазма, а даже некоторое безразличие.
– Скрепляем, – охотник крепко пожал руку кгбэшника. – Но мне нужно, чтобы меня не расстреляли ваши солдаты, когда двинусь в долину.
– Я напишу вам пропуск и извещу всех, чтобы вас не трогали и не следили за вами.
Капитан направился к выходу.
Глазьев не вызвал у него никаких подозрений, его мотивы в целом тоже были ясны. Это старорусское «Я должен закончить дело моего отца и моего деда!» больше подходило для потомственного морского офицера, а не для охотника. Хотя одиозная фигура зверя-оборотня, конечно, заманчивая цель жизни.
За один день капитан лично познакомился с двумя значимыми фигурами кружка натуралистов, оба не произвели на него серьезного впечатления. Нестеров и вовсе сдулся под нажимом, даже можно сказать, сдал друга. Глазьев не стал спрашивать, с чего к нему пожаловал Листровский. Видимо, и так был готов, что рано или поздно к нему зайдут. Из рассказов Шакулина у капитана еще возникали мысли о некоей значимой роли натуралистов в деле оборотня. Но теперь их роль можно было максимум оценить, как сопутствующую, не больше. Видимо, впечатлительность лейтенанта сказалась. Да, и возможно в присутствии молодого лейтенантика эти зрелые люди распушали хвосты, которые тут же поджимали при виде жесткого капитана с Лубянки.
Оставался еще Моляка, следящий за первым пострадавшим от оборотня, но его мотивы Листровский теперь оценивал, как чисто профессиональные, а поведение доктора, как некую браваду интеллектуала, которому удалось кое-чего добиться для своих тридцати с небольшим лет. Итак, натуралисты просто интересуются оборотнем, каждый в своем роде, лишь Глазьев интересуется им напрямую. С барнаульскими псами-мутантами все кончено, кажется. Наличие в лесах «Зины» Листровский отметал, экспертиза показывала, что все убийства были произведены «Иваном» и неизвестным существом. В целом, для Листровского общая ситуация прояснялась.