Колямбо прервал рассуждения, так как его продолжала мучить жажда, впервые за эти дни. Причем желание пить принимало все более серьезные формы. Его горло будто жгло изнутри. Что-то подобное было, когда они в первый день шествовали к Долине сказок, и Колямбо пришлось есть снег, так как других носителей воды в округе не было.
Он подошел к каменной двери и стукнул в нее кулаком:
– Эй! Дайте пить!
Это было очень неожиданно, но, с другой стороны, тут же что-то щелкнуло. И дверь стала открываться. Колямбо отпрянул назад. В келью вошел черный монах. Кажется, новый для него, Колямбо еще не видел этого подбородка. Да, и сам монах был высокий и тощий. Он поставил на пол берестяную фляжку. Колямбо словно замораживало при виде этих странных людей. У него сразу пропадали все вопросы, которые он хотел задать. Черный монах выпрямился, тут же вышел обратно, и закрыл за собой дверь. Внешне все это выглядело очень плавно, но реально быстрота была неимоверной. Колямбо опять только успел открыть рот и поднять руку к уже запертой двери.
– В следующий раз надо сразу брать товарища за шкирку, и проводить с ним беседу. Б-р-р-р! – Колямбо встряхнул головой. – Я как будто в ступор впадаю при их виде. Что за ерунда?! Если они меня готовят к постригу в свои братья, нужно обязательно овладеть их методикой движения.
Колямбо, моделируя монаха, как бы вошел в дверь, поставил фляжку и вышел обратно. У людей в балахонах все получалось как-то изящнее, они будто скользили по земле. Или может такой эффект давала их одежда?
Колямбо взял с пола фляжку и открыл пробку. В лицо пахнуло тем самым не очень хорошим запахом, как и в прошлый раз.
– Наверное, это оно, – констатировал Колямбо. – Интересно, я опять засну? – он снова понюхал содержимое берестяного сосуда.
Но его рассуждения заслонило чувство жажды, в горле жгло все больше. Он тут же приложился к фляжке и стал жадно пить маслянистую жидкость. Вкус клюквы, меда и трав приятно разлился по гортани. Он сел на свою новую кровать и приготовился к приходу дурманящих прекрасных явлений.
Однако прошло две минуты, а ничего не происходило. Колямбо напился, жажда была утолена, но никаких галлюцинаций не наступало. Только в голове появились какие-то незначительные ощущения, он пока не мог понять приятные или не очень.
Наконец, Колямбо надоело, он встал с кровати. И тут все закружилось перед глазами, мозг обволокло ватным состоянием, вся келья приняла розовый оттенок. Его затошнило, причем много круче, чем раньше. Возможно, эффект усилился за счет небольшого замкнутого пространства. Колямбо упал на пол, перед ним все летело в безумной розовой гонке. Он стремительно уносился в этот ужасный мир. Его глаза закатились, изо рта пошла пена.
Повелитель леса с силой поскреб своей передней уродливой лапой о кору высокой сосны. Его уши только что различили вдали чьи-то голоса. Кажется, это были люди. И судя по тембру звуков, они были чем-то напуганы и кого-то искали.
Повелитель медленно поднял голову и взглянул своими мертвецкими глазами на заснеженные кроны деревьев. Он немного приоткрыл не в меру длинную пасть и выдохнул воздух, издав еле слышимое, но устрашающее шипение.
Белесое затянутое низкими облаками небо с опаской смотрело сквозь ветви деревьев на таинственное сухопутное отродье. Темное пятно солнца также не проявляло особого энтузиазма и будто старалось поскорее отвернуться в сторону чего-нибудь более приятного для лицезрения. Повелитель ненавидяще сощурился, и отвел взгляд от своих закадычных вечных спутников, к которым он взаимно не питал никакой симпатии.
Зверь нагнулся к снегу, обнюхав его двумя большими слышимыми вдохами ноздрей. Сутулая спина изогнулась, и он сделал два приличных прыжка в направлении источников, уловленных ранее криков. Хвойный лес настороженно затаился. Ветер посчитал за лучшее спрятаться и улетел в неизвестном направлении, оставив записку, что вернется позже. Когда – не уточнялось.