Андросов предпочел даже не смотреть на кгбэшника и, с видом проигравшего, уставился куда-то вдаль.
Листровский вместе с другим оперативником открыл заднюю дверь, на которой висело запасное колесо.
– Славная компания, – заметил капитан, оглядев состав пассажиров только что остановленного автомобиля. Его взгляд упал на руки Нестерова, сложенные на коленях, на среднем пальце был перстень с изображением идола. – Ну, теперь вообще все ясно. Выходим, товарищи, по одному. – Сквозь него на улицу смотрели глаза Коробова, лежавшего на носилках, чьи ноги не знали устали и продолжали выполнять функции ритмометра. – А вы, Коробов, можете лежать, пока, – обратился к больному Листровский, прекрасно зная, что тому, все до лампочки.
Через два часа в подвальном помещении управления КГБ, где комиссия допрашивала Листровского, сидел на стуле Нестеров. Только теперь руки допрашиваемого были украшены наручниками, а глаза ярко слепил свет сразу от двух ламп на столе, за которым расположился Листровский. Он решил в одиночку провести процедуру.
– Ну, что, товарищ Нестеров? Что это вы с нашим лысым доктором сделали? Он теперь от своих пациентов не сильно отличается? Это ведь гипноз, не так ли?
Нестеров был угрюм, но зол. Лампы причиняли ему сильный дискомфорт, что раздражало директора музея еще больше.
– Ничего вы от меня не услышите!
– Это понятно. Но верните человека в нормальное состояние. Советскому обществу нужны хорошие психиатры! – довольный Листровский рассмеялся. – Каким образом вы его зомбировали?
– Это не гипноз, – проскрежетал сквозь зубы Нестеров. – Он сам очнется завтра утром, только ни черта помнить не будет.
– Хорошо. – Листровский уткнул щеку в левую ладонь, готовясь к долгой беседе. – Зачем вам понадобился Коробов? Что вы с ним собирались делать?
Нестеров демонстративно отвернулся, показывая, что «без комментариев».
Капитан хмыкнул и улыбнулся.
– Вы считаете, что он меченый? Хотели его убить, так как пока жив меченый – Уутьема неуязвим? – Листровский откинулся в кресле, ожидая эффекта от выданных только что сведений, которых он, в принципе, знать не должен.
Нестеров и вправду всполошился. Он попытался сквозь слепящий свет отыскать силуэт капитана, но, наконец, с недовольным «а-а-а» оставил эту затею, лампочки мешали.
– Откуда узнали? – кинул он. – Сами не могли. Неужели Глазьев?! А? Глазьев вам сказал?
Листровскому понравился эффект, он ухмыльнулся уголком рта.
– Хотите без особых проблем вернуться к обычной жизни? Отвечайте тогда лучше на мои вопросы, а не задавайте свои, – спокойно заметил капитан. – Итак, начнем сначала. Вы с Андросовым из тех, кто называют себя лесными братьями? Из раскольников, что живут в подземных помещениях, где-то у Юрмы?
– Место даже запомнили, – огрызнулся директор музея, пытаясь удобнее сесть в стуле. Его рубашка уже основательно взмокла, пиджак с Нестерова предусмотрительно сняли, чтобы не было фокусов с воротничками. – Ничего я вам не скажу.
– Что же, посмотрим. Как вы относитесь к химии, Валерий Викторович?
– Что за дурацкий вопрос, товарищ Листровский? – фамилию капитана Нестеров выговорил с особым изяществом.
– Я ведь могу и без вашего согласия все у вас выведать. Хотите получить небольшую дозу эликсира честности?
– Ха-ха, это вы на своих шпионах проверяйте эликсиры, на меня не подействует.
– На всех действует.
– Но не на нас.
– На нас, на ком? На нас – лесных братьях? У вас есть иммунитет?
Нестеров долго ничего не отвечал, но затем разразился речью:
– Вы ничегошеньки не понимаете, в том, что происходит, слышите! Ничего! Меченого нельзя убивать!
– М-да? А вот практика прошлых веков, и ваш духовный лидер в черном капюшоне, говорят об обратном.
– Он просто не знает, КТО меченый в этот раз, – уже спокойнее ответил директор музея.
Листровский полминуты ждал продолжения, но Нестеров опять перестал говорить.
– А если бы знал? – решил стимулировать дальнейшие разъяснения Листровский.
– А если бы знал. Подозреваю, вы бы никогда с ним не встретились. С тем, кого вы назвали духовным лидером. Без вас бы обошлись.
– Но теперь без нас обойтись трудно. На карту, Нестеров, поставлено много различных судеб. Помните, я вас предупреждал не водить меня за нос? Вы не вняли. Сейчас мне надо, желательно без потерь, уничтожить вашего любимого оборотня. – Нестеров фыркнул на слове «любимый». – Поможете нам сделать это, посмотрим, возможно, вернетесь в свой музей. В том же качестве. Будете молчать, я в долгу не останусь. Мне кажется, у нас обоих одни и те же цели. Так, как избавиться от оборотня и для чего вы похищали Коробова? – Листровский резко повысил голос на последней фразе.