– Очень странный случай. – Моляке уже серьезно поднадоели скачки грузовика на частых камнях Старой Киалимской дороги. – Это не эпилепсия в том виде, в каком мы с ней имеем дело обычно. – Грузовик тряхнуло так, что доктор чуть не откусил себе язык. – Господи, мы живыми доедем?
– Не переживайте, Алексей Алексеич, – Листровский даже в таких условиях пытался прикурить, подсев к самому краю кузова и осмотрев из-под тента окружающую обстановку.
Обстановка была не нова, Листровский уже почти выучил эту дорогу наизусть. Был полдень, высоко в небе плыли легкие облачка, никак не мешавшие солнцу светить на море таганайских чащоб. Сейчас капитан мог легко сказать, что они едут где-то в районе поворота на Монблан. В глубине кузова, у борта рядом с кабиной, стояли носилки, на которых лежал связанный для собственной же безопасности Коробов. Однако ему, судя по всему, было все равно. Казалось, он смотрел ввысь, на те самые облака, скрытые сейчас от прямого взгляда тентом грузовика. Около больного сидел на бортовой лавке Шакулин. Учитывая предыдущий опыт, он где-то раздобыл маленькую подушку и сейчас удобно подложил ее себе под пятую точку, дабы копчик оказался в приличном состоянии даже после окончания эпопеи с постоянными разъездами по этому коварному маршруту. Моляка санитаров на кордон брать не стал, сказав кгбэшникам, что с Коробовым легко справится сам, и помощь ему не понадобится. Однако доктор по-прежнему не понимал, для чего Коробова везут в долину, а сообщать подробности ему никто не спешил.
– Это было не отравление, – продолжал Моляка. – В крови не найдено никаких признаков яда или чего-то подобного. Но вот их мозг. Они будто сами себя ввели в состояние анабиоза. Мозг спит, и очень глубоко, никаких сновидений. Я бы даже сказал, что мозг вообще не работает. График энцефалограммы почти без зигзагов. Невероятно, но температура их тела снизилась до 34,9 градусов. Они впали в спячку, как медведи.
– А почему пена изо рта шла? – спросил капитан, выдыхая очередную порцию сигаретного дыма.
– Видимо, это реакция в начальной стадии такого процесса. Я читал про китайских монахов в свое время. Так, те могли на несколько месяцев, а то и лет, входить в подобное состояние. Им не требовалось ни пищи, ни воды. А затем сами возвращались через какой-то промежуток к нормальной жизни.
– Да, я слышал о таком, – подтвердил Листровский.
Он вспомнил позу, в которой нашли Нестерова и Андросова. Все указывало на то, что оба псевдо монаха ввели себя в состояние анабиоза с помощью некоего ритуала, ради того, чтобы больше не подвергаться допросам. Оставалось неизвестным время, когда эти голубчики планировали вернуться в сознание. Листровский задумался, что служит для таких людей часами, по которым они определяют точку возврата. А вот братство, комната-храм которого была испещрена изображениями лица странного идола, вызывало у него все больший интерес. Листровский даже стал подумывать о том, чтобы нарушить свое обещание и плотнее заняться отшельниками и их тайнами.
Бритый на лысо Моляка в коричневой, видимо, импортной куртке выглядел ни к месту излишне лощеным. Смена белого халата на цивильную одежду радикально меняла его имидж. Сейчас он был больше похож на одного из франтов-стиляг, чем на кандидата наук и врача психиатрической лечебницы. Однако Моляку сильно беспокоило отсутствие разъяснений по поводу цели их путешествия на Киалимский кордон в компании с больным Коробовым. Поэтому доктор периодически покусывал губы, что выдавало его нервозность.
– Это как-то связано с тем, что Нестеров хотел похитить его? – Моляка ткнул пальцем в Коробова.
– Вы о чем доктор? – Листровский прослушал начало вопроса.
– Зачем он вам нужен там, на кордоне? – переформулировал ближе к теме Моляка.
Кгбэшники переглянулись. Шакулин по-прежнему придерживал носилки больного, смягчая подбрасывающий эффект ухабов каменистой дороги.
– Доктор, вы просто последите за ним, – успокаивающим тоном стал отвечать капитан, – а мы тем временем решим свои задачи. Потом сможем вам кое-что рассказать.
Моляка недовольно покивал головой. Ничего определенного ему конечно не скажут.
Через полчаса грузовик доехал до места назначения. Встречавших машину бойцов из отряда Барышкова Листровский тут же ангажировал для переноски Коробова в одну из дальних комнат длинного барака, того, в котором на кордоне ранее жили лесники. Моляке выделили комнату рядом. Как-то не с руки было отправлять доктора на койку в общее помещение, где располагались люди из спецотряда и планировали ночевать Листровский с Шакулиным.
– Глазьев, где он? – первым делом осведомился Листровский, встретив на крыльце капитана Барышкова.