– Опять в лес ушел, – командир спецотряда махнул рукой в южном направлении, – куда-то туда, за Терентьиху. Мы его тут попасли немного, любопытно стало. Но он в лесу лучше ориентируется. Кажется, улавливал хвост, а потом пропадал. Так что точно не знаем, куда он бродит. Вчера после вашего с лейтенантом отъезда в город, как дождь закончился, он тоже куда-то отправлялся.
– Но ночевал хоть?
– Ночевал здесь, – утвердительно кивнул головой Барышков.
– Что с ловушкой? Какие планы?
– Сделали кое-что, чуть все руки не стерли. Скоро покажу.
– М-да, ну хорошо. Мы вам как раз приманку новую привезли.
– Тот тип на носилках? А что с ним?
– О-о! – протянул Листровский, не меняя каменного выражения лица. – Это самое интересное. Пойдем внутрь.
Они вошли в барак.
Вечером Барышков повел чекистов по кордону, демонстрируя заготовленный план. Солнце уже закатилось за Большой Таганайский хребет, где-то в районе Круглицы, но небо еще осталось достаточно светлым, обрамленное мелкими кучками облаков. Киалимский кордон представлял из себя старую, давно покинутую деревеньку, где ранее заготавливали тонны древесного угля, и отправляли его по Старой Киалимской дороге в Златоуст на завод. Но в начале века необходимость в таком топливе отпала, деревенька была заброшена, а при советской власти и вовсе разрушена. Были оставлены только три строения, два длинных бревенчатых барака и деревянный дом. Все это обозначили на картах как «кордон» и поселили на нем лесников, отвечавших за северо-западную часть таганайского лесного фонда. Кордон находился в окружении смешанного леса и напоминал большую округлую поляну, вытянутую с юго-запада на северо-восток, диаметром сто пятьдесят метров. Буквально рядом, с южной стороны, протекал лесной бродяга этих мест – Киалим, который и дал название кордону. На северо-западе, примерно в трех километрах, возвышалась вершина Дальнего Таганая. В ту сторону лес был более плотным с преобладанием еловых деревьев.
– По периметру кордона, на четырех соснах, – начал Барышков, руками показывая, куда смотреть чекистам, – расположены точки оповещения. Там у меня по снайперу сидит. Зверюга до них не доберется ни в каком случае, высоко. Сама ловушка в виде волчьей ямы.
Они направились к месту, где было навалено множество больших веток деревьев. Немного не дойдя до границы этой своеобразной свалки, Барышков остановился.
– Как вы понимаете, это и есть яма, – сказал он. – Она уже готова, глубина три метра. К сожалению, дальше – одни камни. Все дно в больших кольях. Периметр, где-то пять на десять метров. А вот это, – он показал на два еле видных, торчащих из земли красных флажка рядом с ямой, – линия безопасности. Яма разделена на две половины, флажки обозначают твердый перешеек. Ширина, примерно метр. С боков укреплен, так что не обвалится. Туда можно вашу приманку поместить.
– Чтобы зверь кинулся к приманке и ушел вниз? – уточнил Шакулин. Они с Листровским в присутствии спецов намеренно не пользовались ни словом «оборотень», ни тем более новым – «Уутьема», чтобы избежать лишних разъяснений.
– Да, думаю, во флажках он не разбирается. Да, и надеюсь, зверь не подсматривал, когда мы здесь рыли. – Барышков усмехнулся и подмигнул Листровскому.
– А это для чего? – Листровский кивнул на два больших кострища, сложенных в двадцати метрах от ямы по разные стороны.
– Задумка такая. Если зверь выйдет к кордону, и направится к яме, то существует второй вариант. Вдруг не захочет в ловушку лезть. Двое моих парней самострелами засылают на кострища, которые мы обильно полили керосином, горящие тряпки. Они воспламенятся, и стрелкам будет лучше видно объект. Накроем его огнем со всех сторон. Правда, по опыту, я не уверен, что наши пули доставят зверю неудобства.
– Не беспокойся, – проговорил Листровский, – на этот раз доставят.
– Расскажешь почему? – с хитрецой в глазах спросил Барышков, понимая, что вряд ли сейчас же узнает всю подноготную. Но это Барышкову было и не нужно, его отряд всегда выполнял конкретные задачи, а что, почему и зачем, было прерогативой иных лиц из КГБ, к которым сейчас относился, в частности, Листровский.
– Я расскажу, что надо сделать, дабы зверь стал более чувствительным. Но чуть позже. Твои снайперы как раз помогут.
– Ладно, – согласился Барышков.
– А где будет сосредоточена основная огневая мощь? – Листровский обернулся вокруг своей оси, ища глазами какие-нибудь признаки укреплений. – Если ты планируешь выход по команде из бараков, то зверюга может сбежать, а снайперы – далеко, и стреляют одиночными. Объект просто уйдет.