Тварь явно обладала неким подобием психики. И, оказавшись в нетривиальной ситуации, когда свойства неуязвимости пропали, и по тебе стали палить неизвестно откуда, эмоции захлестнули Уутьема. Он поступил не как дикий зверь, который бы продолжил движение за стоящим рядом беззащитным человеком, а озлобившись и потеряв контроль над собой, полетел в погоню за объектом, так нагло причинившим ему вред. Да еще и ясно обозначившим себя новым источником света. Монстр погнался за убегавшим в лес с красной шашкой Глазьевым. Периодически из-за спины Листровского звучали выстрелы снайперок, которые были менее удачливыми, чем первые два залпа. Зверь же, в движениях которого вместо поражавшей своей мощью грации стали проглядывать признаки взвинченности и бьющей через край ярости, буквально летел за охотником.
Листровский не понимал, радоваться ему или нет. С одной стороны, он вроде спасся, избежав нападения трехметрового оборотня, с другой – сумасшедший охотник увлекал за собой Уутьема прямо в чащу, видимо, гложимый своим давним желанием сделать решающий выстрел. А такого хорошего случая загнать зверя в ловушку могло больше не представиться.
– Что он делает? – как бы сам у себя вслух спросил капитан, выбравшись обратно к краю волчьей ямы. – Зачем!? Идиот! – наконец, закричал охотнику Листровский.
Но было уже поздно, выкинув у самой кромки леса красную шашку в кусты, Глазьев растворился в темноте общей массы ночной чащи, через несколько мгновений за ним влетел под сень деревьев и Уутьема, только чуть в стороне.
Листровский, продолжая наблюдать за тем участком, где скрылись монстр и охотник, медленно пошел к пустому бараку, не совсем понимая, что делать дальше. Навстречу ему мчался с раздобытым в этой неразберихе вторым автоматом Барышков. Позади послышались два резких освиста. С дальних концов кордона к ним спешили двое снайперов, чьи выстрелы в бегущего на Листровского Уутьема, то ли спасли капитану жизнь, тормознув оборотня, то ли испортили весь план.
– По крайней мере, теперь его можно уничтожить, – сказал подбежавший к Листровскому Барышков, протягивая один из автоматов.
Сзади поспешали бесшумными тенями снайперы, одним из которых оказался Влад, имевший опыт встречи с оборотнем на каменной реке. Кордон погрузился в тишину, прерываемую все теми же неугомонными сверчками и потрескиванием больших костров. Из леса пока не доносилось ни единого значимого звука.
– Кажется, наши пули начали действовать, – бросил Влад, по-прежнему держа винтовку на изготовке и пристально поглядывая на лес. – Этот охотник натуральный дурень. Вероятно, решил заманить зверя в свою ловушку.
– Он одержим идеей – сделать последний выстрел в оборотня, – отплевываясь от грязи, попавшей в рот, с раздражением сказал Листровский. – Да, где мой пистолет, черт подери!
Второй снайпер, стоявший с каким-то безумным видом от всего, что он увидел за последний час, и которого Листровский совершенно не знал, оглянулся на то место, куда приблизительно шлепнулся на бегу капитан, и показал на одну из луж:
– Вон. Вроде, что-то блестит. – Он быстро сходил к обозначенной луже, и аккуратно взяв поблескивавшее в свете костров оружие, передал его Листровскому.
Тот принялся обтирать пистолет об штаны, приводя в более-менее нормальный вид.
– Ну, что решаем? – не вытерпел Барышков.
– Надо кончать гада! – Листровский внимательно осмотрел окрестности. – Где Шакулин?
– Кончать – в смысле, сейчас? Когда он умотал в лес за этим Глазьевым? Ты так хочешь?
– А когда еще?! – рассвирепел Листровский. – Влад, – обратился он к снайперу, – помнишь, где была та тропа к глазьевской ловушке? Сможешь в темноте найти?
Влад, немного почесав бровь, кивнул головой:
– Смогу.
– Кто это там? – второй снайпер настороженно показал пальцем в направлении дальнего конца пустого барака, где едва различимыми фигурами, двигались два человека. Причем они явно направлялись в сторону лесной чащи.
Шакулин, готовый в любой момент выстрелить, стараясь не выдать себя, осторожно ступал по мокрой земле, метрах в десяти, от идущего впереди человека. Когда монстр умчался вслед за Глазьевым, лейтенант спустился с чердака, попав на первый этаж заброшенного барака. И уже собирался бежать к выходу, когда краем глаза заметил, что в пустом окошке торцевой стены, развернутой к лесу, мелькнула чья-то тень. Шакулин бесшумно прошел по бараку в тот конец и выглянул из полуоткрытых створок рамы.