Обезумевший от такого сотрясения своего мозга Уутьема, как глубоко опьяневший на свадьбе, оторвался от Шакулина и, громко сопя, повалился на спину. Находившийся в шоке лейтенант, едва подняв голову, уставился выпученными глазами на оборотня, продолжавшего сопеть и совершать какие-то нелепые движения лапами и туловищем. Лейтенант не пытался сдвинуться с места, даже простейшие инстинкты сейчас не срабатывали, разум был вырублен. Но Уутьема, кажется, немного оправившись, начал медленно подниматься.
Видя это, и не понимая, что же делать дальше, Моляка, отойдя на край поляны, все так же ярко подсвечиваемой костром, истошно заорал Шакулину:
– Лейтенант, стреляйте, чего вы ждете! У вас же оружие! Стреляйте!
Но Шакулин точно был в шоковом состоянии. И при виде того, что тварь снова встает на ноги, он только беспомощно смотрел на оборотня снизу вверх. Наверное, в этот момент он даже не осознавал, что в его правой руке находится вполне исправная винтовка.
Уутьема, разъяренно оскалившись, с большим трудом поднялся в привычную стойку. По его морде стекали ручьи белой крови. Желеобразная субстанция даже вроде шипела, оставляя на своем пути выжженные борозды в короткой шерсти монстра. Неподвижные глаза зверя, лишенные век, ненавидяще уставились на лежавшего прямо перед ним Шакулина. Уутьема сделал шаг в направлении лейтенанта, намереваясь вторым действием как следует приложиться когтистой лапой к лицу кгбэшника.
Моляка, озираясь по сторонам в поисках другого оружия, отходил к деревьям. Подскакивать к Шакулину было некогда. Прогноз на развитие событий в следующие несколько секунд считался очевидным: монстр добирается до лейтенанта, а потом попытается достать и доктора, который не имел при себе ничего, кроме возможности подобрать палку поувесистей. Поэтому Моляка потихоньку ретировался обратно в чащу леса, не особо помня, как он тут оказался. Уутьема уже встал над Шакулиным, занося лапу, когда Моляка, пятясь спиной, наткнулся на что-то твердое и бегущее.
– С дороги! – проорал на него летящий на всех парах Листровский, уже на ходу начиная палить из автомата в оборотня.
С другой стороны от Моляки вынырнул из-за ствола березы Барышков и тоже уверенно нажал на курок. Автоматные очереди отбросили Уутьема от Шакулина, в лицо которому полетели брызги желеобразной крови. Запинаясь, трехметровая тварь, опять взревев, сделала несколько неверных движений назад, рискуя опрокинуться навзничь. Листровский с Барышковым подскочили к монстру на расстояние не больше пяти метров и начали расстреливать того прямой наводкой. Туловище и голова Уутьема покрылись десятками дырок, с вытекающей из них белой жидкостью. Он все-таки повалился на спину. В этот момент по очереди кончаются патроны у Листровского, а потом у Барышкова. Оба быстро лезут в карманы за новыми рожками для автоматов. Но их опережают двигавшиеся в хвосте снайперы. Влад и его товарищ подскакивают в упор к опрокинутому зверю и начинают стрелять ему из винтовок прямо в лоб.
– На тебе контрольный! – выкрикивает Влад, досылая последнюю пулю в уже разросшуюся дыру в голове монстра.
Перезарядившие свое оружие Листровский с Барышковым пальбу не возобновляют, видя, что Уутьема теперь уж точно отдает концы. Воздух вдруг наполняется странным жженым запахом, появляется шипящий звук, который приобретает все большую громкость.
– Мать твою, да он растворяется! – воскликнул Барышков, морщась при виде того, как белая кровь твари начинает буквально выедать шерсть и кожу, проваливаясь во внутрь гада, и с быстротой самой энергичной химической реакции поглощая там всю плоть.
– Все в сторону! – командует Листровский.
Они вчетвером отдаляются от конвульсирующего саморазлагающегося тела монстра, продолжая не без отвращения наблюдать, как желеобразная субстанция в мгновение ока превращает все члены могучего Повелителя леса в небольшие горки сероватого пепла. Немного пришедший в себя Шакулин, позади этой четверки начинает судорожно стирать с себя попавшую с Уутьема белую кровь, опасаясь, что та сейчас проест в нем кучу мелких отверстий. Но жидкость никак не проявляет своих свойств, просто элегантно размазываясь по лицу и камуфляжу лейтенанта в длинные смачные полосы и разводы.
Через минуту все тело оборотня превратилось в неровную кучу праха. Некоторые мельчайшие частички серого оттенка подлетели в воздух и взмыли в звездное небо, проносясь над красными языками осветительного костра и построенной Глазьевым волчьей ямой, которая так и не выполнила возложенной на нее миссии. Все как завороженные, не совсем отойдя от финальной сцены и вообще их нового представления об окружающем мире, глубоко дыша от сумасшедшей гонки по темному лесу, смотрели вслед разлетающимся соринкам, еще минуту назад принадлежавшим самому опасному и необычному зверю, которого можно встретить на этой планете.