– Другие подходящие люди есть? – уточнил Шакулин.
– Только этот.
– Четырнадцать человек за три-четыре дня! – ужаснулся подполковник. – Либо раньше от нас все скрывали, либо сейчас оборотень совсем озверел. Фотографии Миллера имеются?
– Со вчерашнего дня все у нас, – ответил Засальский, – и карточка из дурдома, и пара фотографий.
– Его родители в курсе?
– Они знают только то, что он потерялся.
– Заповедник уже закрыли? – обратился Шакулин к Лопыреву, который вероятно был главным.
– Вчера днем вывели всех, кого смогли найти. По нашим расчетам в долине не больше трех групп. Лазают где-то. Каждый час над заповедником кружит «Ми-2», призывая всех туристов убраться из охраняемой зоны. Так что, думаю, если эти группы еще целы, должны скоро объявиться в каком-нибудь городе или поселке. Людям объявлено, что произошла утечка мощных химических реагентов.
– Так, ладно, поехали, – бросил Шакулин, направляясь к серой «шестерке». Оба оперативника двинулись за ним. – Руководитель группы, с которой Миллер пришел на Таганай, надеюсь, еще в Златоусте?
– Да, он у нас. – Лопырев открыл Шакулину дверь машины. – Он ведь несет ответственность за этих детей. Так что, пока не найдется Миллер, он отсюда ни ногой. Только в тюрьму.
Они сели в «шестерку». Засальский завел мотор.
– М-да, этому руководителю не позавидуешь, вслух размышлял Шакулин. – Возможно, Миллера он больше не увидит никогда. Давайте, мне нужно с ним побеседовать.
Автомобиль тронулся и помчался по только что расчищенным от снега улицам к зданию управления. Шакулин вспоминал, как двадцать семь лет назад они с Листровским начинали дело. После проведения операции по уничтожению оборотня, капитан вернулся в Москву. Они иногда перезванивались с Шакулиным, но после того, как в начале 80-х Листровский был командирован в Сирию, связь между ними была потеряна. Теперь Шакулину предстояло действовать самому.
Из кабинета подполковника, того самого, в котором они с Листровским расследовали «дело оборотня», только что вышел руководитель тургруппы в сопровождении своей девушки. То были Зубарев с Юлькой. Все остальные, исключая Колямбо, уже три дня, как вернулись на поезде обратно в Омск.
Для Шакулина картина теперь была ясная. Туристы прибыли в Златоуст утром прошлого вторника, в четверг они отправились на Три брата. Пошли не все, а только пятеро, во главе с руководителем – Зубаревым. На скалах произошла неприятная история. Один из парней сорвался с уступа и получил травму позвоночника. Пострадавший не мог самостоятельно передвигаться, а никаких транспортировочных средств, кроме тех, что можно было создать примитивным путем, типа перекрещенных палок, естественно не было. Зубарев принял решение, в виду того, что уже начинало смеркаться, отправить одну девушку, хорошо разбиравшуюся на местности, на Киалимский кордон за подмогой от лесников. В то же время, чтобы подстраховаться, он отправляет самого старшего из парней в группе обратно в лагерь. Это и был Николай Миллер. На Таганае он оказался впервые, собственно говоря, как и в длительных походах вообще. Но, по словам руковода, всегда прекрасно ориентировался. Зубарев знал Миллера всего три месяца. Но даже за это время понял, что Николай, имевший в группе прозвище «Зеленый Колямбо» (по аналогии с героем старой туристической истории о «Черном альпинисте»), обладает неплохой памятью.
В задачу Миллера входило возвращение в лагерь к двум оставшимся членам группы. Быстрое свертывание лагеря и палатки, и перебазирование к Трем братьям.
Решение было во многом ошибочным. Во-первых, Миллер был новичком на Таганае. Правда, путь его был на практике легок. Просто идти обратно по Старой Киалимской дороге, пока не наткнется на лагерь. Но видимо в сумерках Миллер заблудился или что-то другое. Шакулин даже подозревал, что за другое могло с ним произойти.
В итоге, для остальных членов группы все разрешилось весьма недурно. С кордона подоспели лесники с мотосанями. На тот момент было около 20-00 вечера четверга. То есть через три часа, по словам Зубарева, когда Миллер ушел в лагерь. Пострадавший и двое других молодых туристов на мотосанях отправились на кордон. Зубарев же остался ждать у Трех братьев людей из лагеря, виня себя за то, что поступил в корне не верно. Миллера нельзя было отправлять. Так группа разделилась на три составные части, никак не связанные между собой. Оставшиеся в лагере просто бы переночевали денек в неведении о том, почему не вернулись их товарищи.