Одной из тех двоих, кто находился в лагере, была подруга Зубарева, тоже опытный турист. Она бы нашла выход из положения. По крайней мере, можно было отправиться на следующий день к находящемуся неподалеку Таганайскому приюту, и сообщить о пропаже основной группы. Все бы тогда разрешилось автоматически, так как кордоны и приют имели между собой возможности для связи.
Однако до 24-00 никто так и не заявился к Трем братьям. Зубарев провел ужасную ночь на скалах, не зная, что делать. Сам он спать так и не лег, чтобы не замерзнуть, развел костер. На его счастье, ночь была не слишком морозной, где-то минус четыре градуса.
Как рассвело, Зубарев двинулся на Киалимский кордон, к своим. Пострадавший от падения парень был переправлен в больницу в Златоуст, где врачи установили, что у него всего лишь сильный ушиб позвоночника, и что скоро все нормализуется. Зубарева, Муху и Бамбука доставили с кордона тем же утром обратно в лагерь, где они встретили своих взволнованных товарищей. Тогда-то и выяснилось, что Миллер в лагерь так и не пришел. А с момента его пропажи, по сути, прошло уже больше двенадцати часов. Таким образом, Миллер пропал где-то на участке между Тремя братьями и Таганайским приютом. Снаряженные поисковые команды из лесников в тот же день, обследуя окрестности Старой Киалимской дороги, по которой вышел Миллер, обнаружили первые два трупа туристов. Было ясно, что они стали жертвами какого-то большого дикого зверя.
На следующий день, у Малого Киалима, недалеко от Трех братьев, было найдено еще шестеро трупов, растерзанных зверем. После этого, в заповеднике забили тревогу, подозревая, что в лесу, завелся медведь-людоед. Но не все группы успели выйти из опасной зоны. Еще один отряд из шести туристов был распотрошен примерно там же, на самой дороге. Среди всех найденных Миллера так и не обнаружили. Подозревалось, что он мог стать одной из первых жертв людоеда.
Но характер поступавших из заповедника сведений заставил ФСБ вспомнить о ситуации 153. По запросу в Москву, немногочисленные материалы были разморожены и отправлены в Златоуст. На расследование назначены капитаны Лопырев и Засальский, которые перед ознакомлением с пакетом документов подписали бумаги о неразглашении их содержания.
Материалы ситуации 153 указывали на то, что следует обратиться к офицеру КГБ Шакулину Сергею Анатольевичу, как непосредственному участнику подобных событий в прошлом. Все прочие фамилии участников спецопераций не значились.
Итак, Шакулин сидел в своем кресле в присутствии обоих капитанов. После рассказа руководителя тургруппы из Омска подполковник погрузился в глубокие и не очень приятные раздумья. Он предельно четко понимал, что Уутьема снова каким-то образом воплотился в физическую форму и начал убивать всех подряд. Данные судмедэкспертизы, которая за последние десятилетия сделала несколько значительных даже не шагов, а прыжков вперед, очень точно подтверждали существование оборотня. Перед Шакулиным лежала папка, в которой содержалась куча всевозможных анализов волосков и частичек зверя, но этой интересностью можно было заняться потом, на досуге, ради исследования природы монстра. Сейчас было достаточно и того, что характер нанесения ран идентичен 69-му году. Да и все сомнения снимались отпечатками на жертвах трех рядов острых зубов в пасти животного.
Но вот проблема была очевидна. Имелся явный кандидат на меченого, судя по его психическим отклонениям и по времени его прибытия на Таганай. Хотя то, что Миллер – меченый, было еще далеко не установленным фактом. А вот отсутствие его в руках у ФСБ сильно осложняло дело.
– Как будем действовать? – наконец поинтересовался Лопырев, чьи постоянные дерганья ногами и ерзанье в кресле, в процессе обдумывания Шакулиным сложившейся обстановки, выдавали явное нетерпение начать что-то предпринимать.
– Отвезите меня в нашу психбольницу, – спокойно проговорил подполковник, поглядывая в окно.
Лопырев выразительно развел руками:
– Вы хотите, этого меченого, как вы его назвали, поискать там? Но ведь мы уже все проверили. Ни один из подходящих нам психов, с диагнозом эпилепсии или дежавю последние пару месяцев в горах не появлялся.
– Да, нет, – глубоко вздохнул Шакулин. – Мне нужен самый главный псих.
– Не понял? – совсем зашел в тупик Лопырев, не производивший впечатления особо догадливого и тонкого умом человека.
– Мне нужен главврач, – снисходительно улыбнулся Шакулин, понимая, что с этими двумя операми, и особенно Лопыревым, изощренной каши не сваришь.
«Главный врач. Доктор медицинских наук, Моляка А.А.», – прочитал табличку на двери Шакулин, уже успев в нее постучать.