– Да, нет же! Конечно, однозначно! Однозначно вам говорю, товарищи офицеры, это звери, каких на Урале еще не бывало. Да, и бывало ли вообще на нашей планете, я точно говорить не могу!
Листровский решил снова перебить эмоциональный спич разошедшегося доктора:
– Давайте вернемся к этим животным. Что в них необычного?
– Вот, подойдите сюда, – Альшанин выложил на свой стол множество фотографий и каких-то медицинских документов. – Глядите, вот это трупы номер два, три, пять и семь, – медик развернул на столе фотографии соответствующих жертв, сделанные в лабораторных условиях.
– Чем же они так хороши? – съюморил Листровский.
– Если приглядеться внимательней, – Альшанин с вдохновением тыкал своими пальцами в тела жертв. – То вы увидите, что у этих людей, вокруг тех мест, где зверь потрошил их внутренности, отсутствуют раны, крупные царапины. Да, и вообще кровоподтеки от когтей. Можно предположить, что в этих случаях, зверь, причастный к убийствам, не использовал передних конечностей при поедании, а просто вгрызался челюстью. Следы от когтей на этих жертвах практически отсутствуют.
Листровский с Шакулиным внимательно смотрели на фотографии и слушали доктора, проделывая одну и ту же процедуру. Оба, не сговариваясь, почесывали свои брови.
– Кроме того… – продолжал Альшанин, явно поймавший научный или научно-детективный кураж, – … размеры челюстей и характер укуса в этих случаях серьезно отличаются от жертв номер четыре, шесть и восемь.
В этот момент Листровский для себя отметил две вещи: первая – вчерашний восьмой труп, дело рук того другого зверя, с которым Альшанин их еще не начал знакомить, второе – жертва номер один, коим являлся Коробов, умерший от остановки сердца, не вошла ни в одну из групп.
– Размеры челюстей первой зверюги, – продолжил Альшанин, – которая не пользовалась передними лапами, просто впечатляют. Точнее, впечатляет форма челюсти. Около двадцати-двадцати пяти сантиметров в длину, при этом по форме чем-то напоминает челюсти волка или собаки. Но очень, очень большой собаки или волка. У него очень острые зубы, и они кривые, то есть они не ровно сидят в десне, а видимо торчат в разные стороны. И это еще не все.
Альшанин заговорщически взглянул сначала на Шакулина, а затем на Листровского, и негромко проговорил:
– Этот зверь имеет три ряда зубов! Вы понимаете, товарищи? – медик уже чуть ли не шептал. – Это же невероятно! Почти как у акулы! Зверь имеет три ряда кривых и острых зубов!
– Милое животное здесь у вас поселилось, – Листровский полез в карман за пачкой сигарет. – Вы позволите, доктор? Я могу закурить в вашем кабинете?
– Без проблем, товарищ капитан, – откликнулся Альшанин, распрямившись и немного отступив от стола с документами и фотографиями.
Шакулин пододвинул к себе фото, пронумерованное в правом верхнем углу цифрой три, что, видимо, означало третью жертву.
Листровский выпустил первую струйку дыма.
– А что примечательного есть у второго зверя? – спросил капитан.
Альшанин тут же потянулся за другими фотографиями.
– Второй – тоже любопытный субъект. Его челюсти настоящая машина для дробления костей. Они поменьше в длину, где-то четырнадцать сантиметров, не имеют вытянутой формы. Зато это животное весьма и весьма скуластое. Зубы большие и мощные. Правда, всего один ряд. – Альшанин сказал это так, будто сожалел, что второй зверь не являлся разновидностью сухопутной акулы.
– Как вы думаете, Василий Борисович, – обратился Листровский к судмедэксперту, – по какой причине первый зверь при поедании не пользуется передними лапами или, что там у него может быть еще?
– Не знаю. В принципе, все крупные хищники, раздирая мясо, пользуются передними, а иногда и задними лапами.
– Медведь пользуется? – уточнил капитан.
– Медведь? Конечно, пользуется. Для медведя передние лапы чуть ли не важнее самих челюстей. У него очень развита моторика передних конечностей.
– Понятно, – Листровский покивал головой, снова выпуская сигаретный дым, на этот раз из носа, что как уже приметил до этого Шакулин, капитан делал сравнительно нечасто.
– Да, но есть еще детали, – Альшанин в задумчивости сделал по два шага туда-сюда от стола, прежде чем продолжать. – Можно сказать, что второй зверь намного более типичный хищник, чем первый. Он накидывается на жертву, валит ее с ног и старается перегрызть горло, активно используя при этом свои лапы. Взгляните, – Альшанин быстро повыдергивал из общей массы фотографий нужные ему сейчас, – на жертвах второго зверя отмечаются многочисленные раны, царапины и прочее от когтей его лап. Представьте, как нападает лев. Вот примерно так же, по-моему, себя ведет и второй.