– Так, но ведь вчерашняя жертва, – резко прервал доктора Листровский, – была по вашим же словам оглушена, в результате столкновения со стволом сосны?
– Ну, так и есть. У вчерашнего человека множественные порезы и ссадины на лодыжках ног. Он убегал от зверя, тот старался ухватить его за ноги. И, либо таки ухватил, либо человек со всего маху сам налетел на сосну.
– Отсюда можно утверждать, что зверю не пришлось перегрызать ему горло, – мрачно постановил Шакулин, все это время внимательно следивший за диалогом более старших по званию.
– В то же время, первый зверь, – Альшанин значительно поднял указательный палец, – ведет себя совершенно иначе. Точнее, я даже толком не могу сказать, как он ведет себя при нападении.
– Объясните, – сказал Листровский.
– Жертвы пять и семь вообще не имеют никаких ран, которые могли быть нанесены животным в ходе погони или при нападении. А жертвы два и три были сбиты одним мощным ударом и, судя по глубине и длине порезов, первый зверь обладает просто фантастической силой.
– Значит, первый зверь все же пользуется своими передними лапами? – уточнил Листровский.
– Безусловно. Но почему-то он ими не пользуется, когда поедает жертву. Хотя то, что он делает и поеданием трудно назвать.
Альшанин уставился куда-то в бок, будто бы специально ожидая, когда у него попросят разъяснений. Листровский не заставил себя долго ждать.
– Что вы имеете в виду, доктор?
– Да, вообще чертовщина какая-то! Будто бы он не ест плоть жертвы, а как бы перемалывает ее своими зубами. Все внутри поперемешает и почти ничего не съест. Так, крохи малые.
– А зачем он это делает? – Листровский немного сощурился, по всему было видно, что он не очень понимает, о чем ему говорит медик.
Альшанин пожал плечами.
– Не имею ни малейшего представления.
Возникла пауза, все трое пространно смотрели кто куда.
– Так может первый зверь убивает не ради еды? – решил вмешаться Шакулин. – Может он убивает по каким-то иным причинам. Может ради забавы или когда нарушают его границы? Что там есть еще, Василий Борисович? Ведь в природе не всегда животные убивают друг друга для пропитания.
– Ну, да, не всегда. Это проще у зоологов уточнить.
– Верно говоришь, лейтенант. – Листровский отошел наконец от стола и уселся обратно в свое кресло. – Возможно, люди просто нарушают границы владений этого странного первого существа. А оно, похоже, этого не любит.
Листровский и Шакулин обменялись взглядами сошедшихся во мнении собеседников.
– Кроме того, – решил добавить Альшанин, – после первого зверя, это который с длинной челюстью, на жертвах не остается никакой шерсти.
– Не остается шерсти и три ряда зубов, – повторил капитан. – Так, у вас, Василий Борисович, еще что-нибудь для нас есть? – обратился он к доктору, посматривая на часы.
– Да, пожалуй, все. Хватит на сегодня сенсаций. – Доктор улыбнулся.
– И то, правда, – ухмыльнулся в свою очередь Листровский. – За последние полчаса я узнал об этом деле больше, чем за предыдущий месяц.
– Мы можем взять эти материалы? – Шакулин показал на фотографии и результаты экспертизы, проведенной Альшаниным.
– Безусловно, – откликнулся доктор. – Для вас я их и подготовил.
Офицеры разложили все бумаги и фотодокументы по двум папкам и попрощались с судмедэкспертом, пребывавшим в какой-то задумчивости. Шакулин с Листровским уже почти вышли из его кабинета, когда услышали, фразу доктора.
– Такое впечатление, что он просто высасывает кровь, – сказал Альшанин, не отрывая взгляда от пола, как будто бы разговаривал сам с собой.
Кгбэшники остановились в дверях.
– Простите, Василий Борисович, вы о чем? – осведомился Листровский.
Альшанин наконец оторвался от созерцания глубин собственного сознания и повернулся к офицерам.
– Знаете, я подумал, – он говорил очень размеренно, отделяя каждое слово от предыдущего. Было видно, что Альшанин продолжает о чем-то размышлять дальше. – Когда я говорил, что первый зверь, ну тот, что не пользуется лапами при раздирании жертвы…
– Тот, у которого, вытянутая челюсть, похожая на большую волчью? – уточнил Шакулин.
– Да, этот. Так вот, возможно, он не просто перемалывает внутренности жертвы челюстями ради спортивного интереса, а выпивает кровь, высасывает ее из органов и мяса.
Судмедэксперт замер в одной позе, опершись на край своего стола, и продолжал что-то вычислять в голове.
– Точно, – заключил он. – Как же я раньше не додумался, – он перевел взгляд на продолжавших за ним следить кгбэшников. – Он высасывает из волокон всю кровь, он ее выпивает.