– Сергей, вы что-то хотели мне сообщить, или мне само содержимое подскажет?
– Да-да, вспомнил. Евгений Палыч, мне кажется, есть одна зацепка. В дневнике Глазьевых приведены три эпизода пришествия зверя. Еще более ранних, чем те, о которых мы с вами знали. Причем все обстоятельства очень схожи. Все, как сейчас. Периодически на Таганае появляется некий монстр и в течение нескольких лет свирепствует в округе, а затем на сорок, а то и больше лет, куда-то пропадает. Вы не представляете, но впервые это произошло еще в восемнадцатом веке!
Листровский взял в руки толстую старую амбарную тетрадь.
– Это дневник?
– Да, это он. Точнее это не сам дневник Глазьевых, а выписки из него, сделанные Нестеровым, слово в слово.
– Вы проверяли?
– Нет, – осекся Шакулин. – Не проверял. Сам дневник находится у Глазьевых дома.
Листровский никак не отреагировал.
– Хорошо, Сергей, я прочту до обеда. Потом обсудим, что там у вас за предложение. Кстати, вас собственное начальство вызывало.
– Ясно, – коротко ответил лейтенант и вышел.
Ровно в четырнадцать часов дня Шакулин вернулся в кабинет.
Листровский поднял на него глаза, было видно, что он тщательно изучает папку, и похоже ему как минимум интересно.
– Проходите, Сергей, проходите, жду вас.
Капитан достал сигарету и подкурил ее.
– Надо сказать, что все это очень любопытно. По крайней мере, я теперь знаю, почему город называется Златоустом. И сейчас я готов выслушать вас.
Шакулин подсел к столу Листровского и, задвинув все лишние мысли, которые роились у него в голове, не торопясь, начал:
– Мои соображения касаются некоторых совпадений. Фактически, мы имеем пять эпизодов с возникновением в окрестностях города некоего существа, убивающего людей.
Шакулин специально не стал говорить об оборотне, дабы снова не вступать в перепалку с капитаном относительно сказок и реальности. Пусть пока будет «некое существо». Он продолжил:
– Зверь каждый раз появляется на период от двух до четырех лет, если считать с момента первого нападения. – Листровский выпустил изо рта сигаретный дымок, глядя в окно. – Во-вторых, – продолжил лейтенант, – уже из математики. Зверь приходит через определенные промежутки времени, но промежутки неравные.
– Да, я уже подсчитал.
– Я думаю, это может говорить о несистемности, – заметил Шакулин.
– В каком смысле? – заинтересовался Листровский.
– В том плане, что нециклично.
Капитан выдержал паузу.
– Несистемно, нециклично, а если без терминологии, что вы имеете в виду?
– То есть это не связано с циклом жизни самого зверя. Его явления спонтанны.
Капитан слегка усмехнулся:
– Это нам ничего не дает.
– Как знать, – пожав плечами, не согласился Шакулин. – А вот третье, на мой взгляд, самое интересное. Я заметил, что четыре эпизода появление зверя из пяти, сопровождаются одинаковым началом. Заметьте, Евгений Палыч, первое нападение существа в каждом новом пришествии сопровождается тем, что один из свидетелей инцидента остается невредимым. Так было в 1752-м, при постройке завода, в 1878-м, в 1920-м и сейчас. Только в 1814 году, с чего началась тогдашняя эпопея – точно неизвестно.
Было видно, что Листровский мысленно прогоняет предложенный вариант в своей голове. Вспоминает, не напутал ли чего Шакулин.
– Разве в документах мосоловских приказчиков есть упоминание о первом случае нападения? Насколько я читал, там вообще нет никаких заметок о том, кто был причиной пропажи людей со стройки?
– Ну, да. Но посмотрите. Пропажа приказчика Воронова и есть первый случай того эпизода. Помните, старуха взяла его за руку, нашептала что-то.
Листровский снисходительно заулыбался.
– Сергей, вы в КГБ работаете или охотитесь за местными былинами и прочим фольклором?
Шакулин как будто и не заметил укола.
– Даже если считать подобные источники малодостоверными, все равно, очень многое складывается в единую картину. Воронова нашли в состоянии видимо психического расстройства и после этого начались массовые пропажи людей.
Листровский продолжал скептически улыбаться, но уже не так широко, скорее, сейчас на его лице была ухмылка.
– И что же, вы думаете, Воронов, как-то связан с исчезновениями других рабочих?
– Нет, я говорю только о том, что мы в четырех случаях, а возможно и в пяти, имеем почти одинаковое начало. И мне, кажется, за этим что-то может скрываться.
– И что же?
– Пока не знаю.
Оба задумались, в кабинете повисла тишина, прерываемая обычными звуками улицы, доносившимися из открытого окна.