Колямбо очень глубоко вдохнул воздух, пытаясь насытить свою кровь кислородом. Тошнота не проходила. Он схватился правой рукой за выступ скалы и болезненным взглядом уставился на розовеющее перед ним лесное пространство.
«Что со мной?» – пронеслось в его голове. Он стоял и стоял, держась за каменную стену, силясь отыскать в глубинах своего состояния ответ на только что заданный вопрос. Но самым плохим было то, что вопрос даже не доходил до сознания, оно гуляло где-то неподалеку. Колямбо сильно затошнило, голова раскалывалась. А еще этот дурманящий розовый фон перед глазами, зовущий куда-то идти!
«Надо идти!» – выдавил, наконец, мозг. И Колямбо небольшими неверными шагами двинулся… вверх, к следующим Братьям. Он шел, ничего не соображая, потому что не мог соображать. Со стороны он напоминал зомби, теряющего силу и готового вот-вот грохнуться в снег и больше не подняться. Иногда Колямбо останавливался, чувствуя позывы к тошноте, и чуть нагибался вперед. Розовая пелена заслоняла все перед его взором. Он недолго дышал широко открытым ртом, а потом снова начинал свой медленный ход. Картинка звериной морды со стороны глаз этой же морды часто мелькала в пустом пространстве его мозга. И все вокруг пахло слюнями из пасти зверя. Тошнота только прибавлялась и прибавлялась. Казалось, еще одно такое явление морды в мозг с еще более мощным ощущением слюней, и его точно вывернет наизнанку.
Лес вокруг становился гуще и плотнее. Временами Колямбо протискивался сквозь свисающие до земли снежные лапы колючих елей. Три брата уже давным-давно остались позади. Правда, Колямбо этого не понимал, он шел вперед, ну, или почти вперед. По его лицу хлестали тонкие ветки голых кустарников, а ноги, попадая на замаскированные под розовым снегом камни средней величины, соскальзывали в сторону, рискуя подвернуться в любой момент.
Когда Колямбо в очередной раз остановился, испытывая серьезный тошнотворный позыв, его взгляд упал на группу из трех елей, примерно одного роста и размера. Они росли чуть правее, в десяти метрах. Колямбо, не шевелясь, смотрел на них секунд двадцать, и тут его мозг выдал более-менее внятную мысль за последние два часа ходьбы: «Я видел их раньше. Вот так же эти елки стояли рядо, я смотрел на них с этой же стороны. Точно. Я уже стоял прямо перед ними. Вон, кем-то небрежно спиленный пенек. На нем, так же – шляпкой от гриба, лежал снег».
На Колямбо нахлынула волна «дежа вю». Но если раньше от приступов ему становилось дурно, то теперь неожиданно немного полегчало. И Колямбо, как это всегда делает любой, кого мучают «дежа вю», перевел свой взгляд в сторону от предмета, вызвавшего приступ, чтобы смена картинки помогла свести приступ на нет. Но, как и всегда, переводя взгляд в другое место, ты понимаешь, что и тогда сделал то же самое. От чего приступ делается еще отчетливей, становится еще хуже. Сейчас приступ тоже стал отчетливей, но Колямбо стало лучше. Видимо, сработала поговорка – «клин вышибают клином!».
Он часто заморгал глазами, будто только что очнулся. Взгляд прояснился, тошнота отступила, вот только головная боль по-прежнему осталась. Про запах слюней он тут же забыл. Мир окрасился в нормальные цвета, розовая пелена растворилась.
Когда «дежа вю» окончательно испарилось, он поднял руки к лицу и помассировал зачесавшиеся виски. Колямбо смотрел на лес вокруг себя, силясь понять, где он и как сюда попал. Его пробрала дрожь от холода, он ощутил, что невероятно замерз, особенно ноги, они были почти ледяными.
Колямбо все стоял и осматривался. Ничего не было ясно, и от этого в глубине души зашевелился страх. Страх того, что он потерялся. Ведь если раньше, почти в любой момент своих одиноких шатаний по лесу, он хотя бы примерно понимал, где находится и куда идти дальше, то сейчас он не знал ни того, ни другого. Он не помнил, как сюда попал. Вот, что главное. А еще холод, холод сковывал организм. Холод и страх, не лучшее сочетание для любого.
Колямбо был уже почти на грани легкой паники, когда приметил свои же следы, оставленные на снегу. Все моментально сложилось. «Следы! Надо идти по своим следам. А лучше бежать, так я разогреюсь». Других мыслей было и не нужно. Колямбо в ту же секунду припустил обратно, следуя четкой недавно проторенной им дорожкой.