Шакулин последовал примеру.
– Темнишь, ты что-то, – сказал он Андросову, понимая, что пока ему больше ничего не сообщат, и этой фразой как бы закрывая тему.
Когда они вошли в вестибюль музея, Андросов чуть ли не мимоходом, почти не останавливаясь, кинул вахтерше, что они к Нестерову. Для той, похоже, Андросов был не в новинку, как будто каждый день здесь бывал. Становилось все интересней.
– Нет, не сюда, – одернул Андросов Шакулина, когда тот по старой привычке направился к двери с табличкой «Директор». – Нам в другой кабинет.
– А, вот как! – подозрений у Шакулина прибавилось.
Андросов открыл перед ним следующую дверь.
– Прошу, нам сюда.
Шакулин смерил товарища взглядом и прошел внутрь.
В обширном кабинете уже сидели несколько человек.
– Заходите, заходите, Сергей Анатольевич! – Навстречу лейтенанту встал с кресла, стоявшего в дальнем левом от Шакулина углу, Нестеров, протягивая руку для приветствия.
По обе стороны от Нестерова, в таких же креслах, сидели еще две персоны, незнакомых Шакулину.
Лейтенант молча обменялся рукопожатием с директором музея. Сейчас его мысли больше занимали другие вещи. Что это за люди в кабинете и что это вообще за встреча?
– Рад, что вы пришли, – не отпуская ладонь Шакулина, продолжал Нестеров.
– Спасибо, – нейтральным тоном ответил лейтенант, сосредоточив свой взгляд на двух неизвестных гостях и решивший про себя поменьше говорить, пока четко не прояснится, что это за собрание.
– О, извините, – Нестеров уловил причину обеспокоенности Шакулина. – Позвольте, я вас представлю. – Он встал рядом и открытой кверху ладонью показал на своих гостей.
Шакулин уже успел заметить, что оба вряд ли могут быть какими-либо начальниками или большими птицами, в их позе и взгляде не было никакого величия. Также вряд ли, кто-нибудь из них мог представлять контору, слишком доброжелательно и приветливо они оба сейчас глядели на него. Если бы это была некая ловушка или ее подобие, то данные товарищи с большим интересом рассматривали бы попавшийся в их сети объект.
– Анодин Борис Петрович, – Нестеров показал на сидящего слева полного мужчину в коричневой поношенной тройке, лет пятидесяти, с виду похожего на оперного певца, с подкрашенными, видимо басмой, волосами. – Борис Петрович – наш замечательный натуралист, учит детей биологии в одной из школ.
– Добрый день, – грузный Борис Петрович поднялся с кресла и пожал руку Шакулину.
– Борис Петрович облазил все закоулки Таганая, – продолжал Нестеров, – он отличный рассказчик. – При этих словах Анодин снисходительно всплеснул руками, а Шакулин размышлял, как такой немалых размеров человек мог что-то облазить, без риска получить инфаркт, где-нибудь на полпути.
Нестеров повернулся теперь к человеку, сидящему в другом кресле.
– А вот с этим человеком, Сергей Анатольевич, вы заочно знакомы.
Из кресла навстречу Шакулину встал рослый мужчина с аккуратной бородой. На вид ему было что-то вроде сорока пяти лет.
– Глазьев Владимир Дмитриевич, – самостоятельно представился он, а лейтенант подметил, какое крепкое у этого человека рукопожатие. Шакулин сразу почувствовал к охотнику расположение. Открытый решительный взгляд ясных голубых глаз, приятный бархатистый бас, одет в демократичный вязаный джемпер и серые хорошо наглаженные брюки.
– Сергей, – в ответ представился ему Шакулин. Однако лицо лейтенанта было по-прежнему непроницаемо. – Валерий Викторович, – чуть пониженным тоном обратился он к Нестерову, – я думаю, вы понимаете, в какое положение ставите меня. Ведь в закрытых городах неофициальные сборища людей во внерабочее время и вне рабочих мест в количестве более четырех человек запрещены. А нас здесь уже пятеро.
– Шестеро! – раздался голос с другого конца кабинета, того, который в течение всего разговора оставался вне зоны внимания Шакулина.
Лейтенант обернулся и посмотрел на сидящего в том углу в кресле человека.
– Тем более, – добавил Шакулин, – снова оборачиваясь к хозяину кабинета. – Вы понимаете, что по-хорошему, я могу всех вас арестовать, и уже позже узнать, что явилось причиной такого собрания.
– Сергей Анатольевич, дорогой мой. – Нестеров взял Шакулина под локоток, и они оба отвернулись от Глазьева с Анодиным и, соответственно, повернулись лицом к стоящему в дверях кабинета Андросову и неизвестному субъекту в дальнем углу. – Помилуйте, ну какое же мы сборище! Мы ни в коем случае не затрагиваем здесь тех тем, которые не стоит затрагивать.