Итак, Шакулин теперь в главной конторе. Он попробовал мысленно представить себе Лубянку. Как-то пока было далековато. Он сел обратно к себе за стол. Похоже, теперь ему лучше играть с Листровским в открытую.
– Евгений Палыч, помните некто Коробова, который умер от разрыва сердца во время первого нападения нашего или наших существ два года назад?
– Ну, и? – Листровский даже не оторвал взгляда от своих бумаг.
– Он жив. Лежит в психиатричке в Свердловске.
– Что за чушь? Откуда сведения?
Губы Шакулина тронула ухмылка. «А действительно, как ему сказать, откуда сведения?»
– Позавчера, у Монблана, Андросов вполголоса пригласил меня зайти к директору музея, не сказав зачем, причем в определенное время.
Листровский оправился в кресле, и слегка нагнул голову набок, внимательно слушая.
Шакулин продолжил, он уже отложил свой приказ в сторону, и рисовал ручкой на чистом листе бумаги некие треугольники, возможно горы, но смотреть в глаза своему начальнику не хотел.
– Я пришел туда вчера вечером. И попал на заседание кружка любителей таганайской природы. Как-то так они себя называют. Состав участников: сам Нестеров, его друзья – Глазьев (дневники его, помните?) и Анодин, вроде натуралист местный, всем за пятьдесят, ну или около того. Кроме них, Андросов, видимо, не играющий особой роли в этом кружке, и еще был очень интересный и примечательный товарищ, Моляка Алексей Алексеевич, психиатр, работает в психиатрической клинике, занимается всякого рода аномалиями мозговой деятельности, как я понял, ему, пожалуй, лет тридцать с гаком.
Шакулин перевел взгляд на Листровского. Они пять секунд смотрели друг на друга.
– Мило, и что же дальше? – подстегнул капитан к дальнейшему рассказу.
Лейтенант снова принялся чертить треугольники.
– Сначала разговор велся о том, что на Таганае много необъяснимых вещей происходит. Кстати, об оборотне ничего не говорили, – отдельно заметил Шакулин. – Затем психиатр Моляка стал увещевать о каких-то голосах, которые слышат туристы в определенной местности Таганая. Вроде как голоса не могут быть плодом воображения людей, так как все слышат примерно одни и те же фразы, а тембр и звучание этих голосов не похожи на человеческие, с неким металлическим оттенком. В конце же Моляка вдруг выдал, что имеет информацию о том, что Коробов жив, а его коллега в Свердловске как раз сейчас им и занимается. А главное, что Коробов твердит, будто не за долго до нападения слышал команды от какого-то голоса с металлическим оттенком.
По выражению лица Листровского стало заметно, что он усиленно что-то просчитывает или сопоставляет.
– Так, я понять не могу, – начал он. – Каким образом, он оказался жив, когда был мертв?
– Моляка утверждает, что Коробов был в коме, в какой-то специфической, потому врачи и констатировали остановку сердца.
– Кто такой этот Моляка? – в голосе Листровского сквозило некое возмущение. – Почему он знает то, что не знаем мы?
Шакулин пожал плечами.
– Мне тоже интересны причины, по которым наше ведомство оказалось не оповещенным об изменении состояния Коробова. А Моляка знает только потому, что его друг оказался лечащим врачом этого товарища.
Листровский немного побарабанил пальцами.
– Так, значит, Моляка хочет перевезти с нашей помощью Коробова сюда?
– Да, исследовать больного на предмет голосов, которые он слышал в тот день. Хотя…
Листровский поднял глаза на Шакулина.
– Ведь Коробов, возможно, видел нападавшего, – продолжил лейтенант, а Листровский подтверждающе кивнул головой.
– Вот, – капитан пару раз акцентировано ткнул указательным пальцем по столу. – Надо проверить этого товарища Моляку по полной программе. Слабо верится, что им движет исключительно наука. Как он себя вел? Как выглядит?
– Что интересно, он лысый, – начал с усмешкой Шакулин, но сразу стал серьезным. – Ведет себя очень уверенно, даже самоуверенно, несколько независимо от остальных нестеровцев, в общем-то, нагловатый, но не хам, часто влезал в беседу своими комментариями, перебивая других. Сам Нестеров говорит, что познакомился с Молякой в Ленинграде во время его защиты, был поражен тематикой диссертации, ну и что-то в таком духе. Видимо, их негласный кружок был на голодном пайке без такого специалиста. Похоже, некоторые факты о таганайских происшествиях они не могли объяснить. А Моляка, наверное, смог. Хотя бы отчасти. К примеру, вот эти самые голоса, которые слышат туристы в строго заданном треугольнике таганайской местности.