Она что, считает, что он не будет присматривать за дочерью?
– И каким образом цвет сладостей поможет вам в этом? – поинтересовался Эштон с бесстрастной маской на лице.
Его жена метнула в него негодующий взгляд. Не у одного Джареда проблемы с женщиной.
– Я делаю только красные сладости. И предпочитаю для их изготовления алую китайскую розу. Вы можете проверить это у моей кухарки и у жены викария. Если сладости были другого цвета, из лепестков другой розы, это брешь в стене вашей уверенности в том, что виновница – я. Одной этой бреши должно быть достаточно, чтобы вы оставались настороже, даже если не перестанете подозревать меня.
– Это ничего не доказывает. Вы могли специально воспользоваться другим цветом только для того, чтобы убедить нас в вашей невиновности. – Голос Теи не звучал обвиняюще, скорее так, словно она надеялась, что у Каланты имеется ответ и на это предположение.
– О, Бога ради! – возмущенно воскликнула Айрис. Каланта не обратила на это внимания, отвечая на вопрос Теи.
– Изготовление засахаренных роз – процесс очень долгий, и я никак не смогла бы скрыть его от кухарки. Если я воспользовалась розовыми лепестками другого цвета, она не может этого не знать. Не стесняйтесь, расспросите ее. Кроме того, если я настолько тупа, что поручаю собственным слугам доставить яд по назначению, у меня не хватит мозгов, чтобы додуматься сделать сладости из лепестков других роз.
В Джареде вспыхнула надежда. Его жена чертовски умна и слишком сообразительна, чтобы поступить так, как она сейчас сказала, и поручить своему слуге отвезти отравленные сладости. Кроме того, она слишком толковая, чтобы подойти к Уиллему, всего лишь переодевшись во вдовье платье.
Тея улыбнулась.
– Сладости были розовыми, бледно-бледно-розовыми.
– Слава Богу, – прошептала Каланта и разжала стиснутые кулаки.
Джареду захотелось проорать «Осанна!». Он с самого начала не верил, что его нежная жена способна на такую мерзость, но доказательства были слишком весомыми. Слишком, чтобы отмахнуться от них, особенно с учетом ее признания, что поначалу она не обрадовалась Ханне. Однако, воспользовавшись своими мозгами, она сумела пробить бреши в состряпанном против нее деле. Из нее получился бы чертовски хороший игрок в шахматы.
– Вы говорили, что в субботу у вас побывал герцог? – Эштон смотрел теперь с таким же облегчением, как и Джаред.
Сегодня утром, приехав за ними, Джаред передал им все, что рассказала Кали о визите герцога.
– Да, но доказательств у меня нет, – мрачно ответила Каланта.
Она что, не понимает, что ей уже поверили? Джареду захотелось подойти к жене и заключить ее в свои объятия, но его останавливало ее отчужденное лицо.
– Не нужны никакие доказательства. Мы тебе верим, – заявила Айрис.
Каланта повернулась к своей золовке и улыбнулась. Улыбка была скупая, но искренняя, и Джаред отдал бы все на свете, лишь бы она так улыбнулась ему.
– Спасибо.
– Зачем он приезжал, Кали? – спросил Дрейк.
– Он хотел отговорить меня от вступления в брак с членом семьи, прославившейся своими скандалами.
– Что за чертовщину ты несешь? – Если бы герцог сейчас оказался рядом, Джаред превратил бы его в лепешку.
Каланта перевела невыразительный взгляд на него.
– Да. В особенности он был озабочен тем, что ты, как сын непорядочного человека, и сам можешь оказаться бесчестным.
– Он рассказывал тебе о моем отце? Как герцог узнал правду?
Джаред предположил, что это было не так уж и сложно. С тех пор как его родители уехали на континент, сплетни не прекращались, хотя никто не высказал обвинения вслух. Забавно – побег отца привел к уничтожению его репутации вместо того, чтобы даровать ему желанное убежище.
– Да. Оказывается; твоя мать еще не умерла, когда он женился на теперешней графине. Леди Эштон была незаконнорожденной?
Каланта задала свой вопрос Эштону, он и ответил:
– Это верно.
Щеки Айрис покрылись розовыми пятнами. Каланта поймала ее взгляд.
– Ты не отвечаешь за поступки своего отца.
Айрис кивнула. Она это знает, ей это часто говорили, но то, что она родилась вне брака, едва не стоило ей Эштона. Каланта снова обернулась к Джареду:
– Он ужасно разгневался, когда я сказала, что не откажусь от брака. Он грозил, что в будущем не будет меня признавать. Намекал, что ты рассчитываешь на мои связи с титулом Клэрборнов.
Джаред не знал, что ответить. Она все равно вышла за него, значит, слова герцога не поколебали ее решимости, но его необычайно беспокоило то, что кто-то так сильно старался убедить Кали не венчаться с ним.
– Да плевать мне на этот проклятый титул.
– Так я ему и сказала.
– И ты вышла за Джареда, несмотря на все то, что узнала о нашей семье? – спросила Тея потеплевшим голосом.
Каланта приподняла бровь.
– Да.
Что-то шло не так, но Джаред не мог понять, что именно. Каланта должна быть счастлива. Искорки, сверкавшие в ее глазах после венчания, должны вернуться, но она продолжала смотреть на них все тем же бесстрастным взглядом герцогини.
Он снова вспомнил предсказание своей сестры о том, что Каланта не простит ему недоверия, и вновь начал терзаться. Он не собирался обижать ее, черт возьми! Он всего лишь хотел защитить обеих – жену и дочь.
– Вы думаете, герцог оставил отравленные сладости и сделал приписку к вашему списку распоряжений для Томаса? – уточнил Дрейк, возвращаясь к предмету разговора.
– Не знаю. Он ужасно разозлился, когда я сказала, что не откажусь от своих намерений.
– Герцог знает, что его брат – отец Ханны? – спросил Эштон.
– Он ведет себя так, словно не знает, и твердит о желании Джареда воспитывать свою незаконнорожденную дочь, что в глазах общества является доказательством его непригодности мне в мужья.
– Это может быть умным ходом, чтобы оградить себя от подозрений, – с задумчивым видом произнесла Айрис.
Каланта кивнула:
– И об этом я думала. Все остальное и вовсе бессмысленно.
Тея наморщила лоб.
– Ты считаешь герцога способным на убийство ребенка, лишь бы оградить себя от возможного скандала?
Каланта промолчала, и по выражению ее лица невозможно было угадать, о чем она думает, но Джаред легко представил себе, насколько оскорбительным она сочла этот вопрос – ведь всего день назад Тея выдвинула против Каланты аналогичное обвинение.
– Он куда более подозрителен, чем Кали, – едко бросила Айрис.
– Похитителя наняла женщина, – напомнил Дрейк.
– Женщина, которая выглядит, пахнет и разговаривает так, как я, – добавила Каланта. В ее голосе не слышалось ни беспокойства, ни гнева.
– Герцогиня? – предположил Джаред. Каланта перенесла внимание на него.
– Не думаю. Она герцогиня, настоящая герцогиня. Она никогда не опустится до общения с человеком, подобным тому, что-я видела в тюрьме. Ее с рождения учили игнорировать все неприятное, и я сомневаюсь, что ее настолько волнует происхождение Ханны, чтобы она начала действовать. Если ей известна правда, то она скорее притворится, что Ханны не существует. Кроме того, у нее волосы каштановые, а не светлые, и она пользуется экзотическим французским маслом для ванны, а не розовой водой.
Джаред вдруг осознал, что Каланта разговаривает целыми абзацами впервые с того момента, как они познакомились.
– Думаю, пора навестить герцога, – объявил он. К его удивлению, Каланта покачала головой:
– С какой целью? Если он виновен, то вряд ли в этом признается. Если невиновен – мы нанесем ему жестокое оскорбление.
– Да плевать мне на его нежные чувства!
– Не стоит. Он человек могущественный и может устроить тебе и твоей семье крупные неприятности, Джаред. Не думай, что он окажется выше этого, если ты его разозлишь.
Джаред не мог поверить, что Каланта считает, будто он не в силах защитить ее от Клэрборна.
– Я не позволю ему причинить тебе боль!
– Если за всем этим стоит герцог, он это уже сделал. – Каланта сказала это так, словно это ничего не значило. Однако Джаред знал, что значило, и очень сильно. Черт побери, неужели она не понимает, что именно поэтому он и собирается побеседовать с герцогом? Этот человек не только попытался навредить Ханне, он преуспел и с Калантой, и за одно это Джаред мог бы его убить.