– А я считал, что мы напарники, – заметил Рэп. – Ты не хочешь рассказать нам, что собираешься делать, когда мы прибудем в город?
– Всего-навсего позабочусь об удобствах, Рэп. Стащу пару кошельков. Добуду нам приличную одежду и кров – вот и все.
– Нам незачем задерживаться в городе. Надо сразу же отплыть домой.
Тинал лукаво усмехнулся:
– Это не так-то просто, дружище. Ни у кого из нас нет покровителя.
– Покровителя?
– Да, защитника. В Краснегаре ты принадлежал королю…
– Я служил королю.
– Ты принадлежал ему, даже если и не подозревал об этом. Если кто-нибудь заковал бы тебя в кандалы, Холиндарн пожелал бы узнать почему. А здесь кому какое дело?
– Вот как?
– Да, вот так: вы с Цыпленком – пара подходящих ребят, сильных и здоровых. Кто станет жалеть, если ты кончишь жизнь в цепях где-нибудь на плантации, разводя рис или рубя деревья? Этим и кончатся все твои приключения.
– Тогда давайте сматываться отсюда, как только найдем корабль.
Опустив глаза и заложив руки за спину, Тиная только улыбался дорожным колдобинам.
– Ты остаешься здесь? – напрямик спросил Рэп.
– Посмотрим, что скажет Сагорн. Может, стоит хорошенько обследовать Феерию. Здесь должно быть что-то ценное.
Имп с довольным видом повернулся к Рэпу, и Рэп растерялся. Он посмотрел на гоблина и получил в ответ предостерегающий взгляд. Маленький Цыпленок тоже не желал обсуждать тайны острова – с тех пор как девочка-феери умерла у него на руках, эта тема стала запретной для всех троих.
– Ты поможешь мне перебраться на материк? – допытывался Рэп, ненавидя необходимость унижаться. – Или оплати мой проезд, или найди работу на корабле. Я не прочь поработать.
Эта мысль вызвала пренебрежительную усмешку Тинала.
– Все не так-то просто. Здесь часто меняются ветра. А потом, есть еще Ногиды…
Рэп гадал, почему не слышал всего этого раньше, хотя припоминал, что Тинал время от времени ронял намеки.
– Что еще за Ногиды?
– Острова. Ногидский архипелаг, между Феерией и материком. В штиль течение относит корабли к Ногидам.
– И что же?
– А там людоеды. Каноэ. Фрикасе из матросов. Юнга в собственном соку с кокосом во рту.
– Они в самом деле едят человечину? Почему… я хотел сказать, при чем тут я? Думаешь, меня продадут людоедам, чтобы отделаться от них?
Тинал покачал головой.
– Я имел в виду, большинство кораблей в этих водах – галеры. Заплачу я за твой проезд или ты будешь работать, ты кончишь жизнь прикованным цепью к веслу. Приковывают даже вольных гребцов.
– Почему?
– Может, по обычаю. А может, для того, чтобы капитан сам решал, когда разорвать контракт с тобой. – Тинал пожал плечами и на мгновение вновь обрел прежнее дружелюбие. – Похоже, здесь не существует таких понятий, как «вольный матрос», Рэп. Нигде в округе. Пусть даже ты скрепишь рукопожатием обещание, что тебя отпустят, едва судно достигнет материка, тебе все равно придется надеяться на капитана. – Елейная ухмылочка вновь заиграла на его губах. – Разумеется, слуга знаменитого доктора Сагорна будет в полной безопасности. У него полно друзей в самом высшем обществе. Так что он – стоящий покровитель! А ты лучше наберись терпения, Рэп.
Они достигли цивилизованного мира. Здесь вор очутился в своей стихии.
Заросли сахарного тростника сменились убранными полями, а те уступили место грязной жиже, в которой выращивали рис, и затем – ветхим лачугам и крошечным огородам, засаженным овощами. Достигнув вершины холма, путники наконец узрели Мильфлер, сбегающий к морю Подновленные оборонительные сооружения города, предназначенные, чтобы защищать его от чудовищ и охотников за головами, оказались не более чем подгнившим частоколом, наполовину утонувшим в зарослях бурьяна. Ворота неуклюже обвисли на проржавевших петлях. Сторожка у ворот выглядела так, словно в ней бывали лишь бродяги, и даже с помощью дальновидения Рэпу не удалось обнаружить никаких следов волшебного поля, подобного тому, что окружало замок в Краснегаре. Он сделал вывод, что магическая зашита вокруг города не более реальна, чем опасности, от которых она призвана оберегать горожан, – еще один кусочек тайн собственной мозаики Феерии, которая так интриговала Тинала.
За частоколом Рэп увидел многочисленные деревья, небольшие домишки, кустарник – и людей. Он бросил жадный взгляд на далекие синие воды и корабли под прикрытием скал. Местами мыс был каменистым, но пестрел травой, цветами и деревьями, а рассеянные по нему строения казались крупнее, чем Рэпу доводилось видеть на материке. Но вскоре ему пришлось углубиться в лабиринт улиц города и затеряться среди толпы.
Когда-то давно Андор пытался описать ему Мильфлер – когда они сидели на грязном чердаке, в субарктическом Краснегаре. «Жалкий городишко, как ночная рубаха скупца». – утверждал Андор. За прошедшие несколько недель Тинал тоже пытался истолковать воспоминания на свой лад. «Дыра, застроенная собачьими конурами». Но ни один из них не подготовил Рэпа к реальности. Ему еще никогда не доводилось видеть города, и его попытки представить себе Краснегар обширным и цветущим не приносили пользы.
Мильфлер, несомненно, процветал. Утром прошел дождь, повсюду поблескивала пол солнцем яркая тропическая зелень, наполняя воздух одурманивающими запахами цветов и гнили. Узкие улочки были не вымощены, ничем не огорожены, они вились между домами, как звериные тропы, от грязи под жарким солнцем шел пар, а деревьев, как те, что росли на них, Рэп никогда не видывал даже во сне. Это были не кряжистые, угрюмые таежные ели и не джунгли, которые путники недавно покинули. Навесы ветвей вздымались высоко над головами, были прозрачны, как кружево, скорее походили на облака пыли, чем на листву, и солнце беспрепятственно проникало сквозь них. Под порывами ветра ветки плясали, точно тучи комаров, не заслоняя неба. Рэп уже знал, как выглядят пальмы, но Тинал беспечно болтал об акациях, эвкалиптах и других растениях со странными названиями, хотя и не знал точно, каковы они на вид.
А чуть ниже деревьев расположилась более темная мешанина кустов, лиан и цветов, в которых тонули дома. Дома большей частью были маленькими, немногим больше, чем хижины в лесной деревне, выстроенными из досок, прутьев и дранки. Рэп видел жалкие развалины, гниющие рядом с новыми постройками. Если Мильфлер и был старым, то вместе с тем он оставался вечно новым. Рэпу казалось, что странная игра света или сладкие ароматы в воздухе придают ему особое очарование, словно омывая чистым и мощным волшебством.
Рэп уже забыл, что такое толпа. Чаще всего навстречу попадались импы, но они были закутаны в балахоны или набедренные повязки таких ярких расцветок, что те соперничали даже с вездесущими цветами. Кругом бормотали на знакомом языке с причудливым акцентом, тащили таинственные ноши, гнали ослов, запряженных в повозки, а за ними бежала хохочущая ребятня, разбрызгивая грязь.
Скорее всего, Рэп был бы ошеломлен всей этой суетой, даже если бы не владел дальновидением. Дальновидение в толпе, да еще в незнакомом городе, окончательно сбило его с толку. Рэп забыл, что ему следует держать голову опущенной, чтобы скрыть татуировки; забыл о том, что гоблина могут заметить и счесть врагом. Он смутно сознавал: что-то не так, его внутренний голос выкрикивал предупреждения о том, что Рэпу следовало давно заметить и встревожиться, но не успевал он задуматься, как снова отвлекался. Мысленно он заглядывал внутрь домов – бегло, как осматривал их снаружи; видел людей вдалеке так же отчетливо, как поблизости, – и ничего не понимал.
Он чувствовал, что Маленький Цыпленок держит его за руку и ведет сквозь беспорядочные орды людей – казалось, тысячи незнакомцев спешат сразу во все стороны, мелькают разноцветные одежды, слышатся многочисленные обрывки фраз. Рэп лишь смутно осознавал, что он и его спутники достигли, базара – грязной площади, заставленной лотками и столами, товаром и переполненной людьми – множеством людей.