При этих словах он вынул из-за пазухи сверток бумаги и положил его на стол. Несколько человек из присутствующих подошли поближе к тому месту, где лежала развернутая грамота. Подошел и Соковнин и с удивлением прочитал подписи правительницы Софии и Щегловитого, потом, обратясь к монаху, сказал:
– Так бы давно и говорил, что имеешь такую грамоту.
Согласно смысла грамоты было отобрано Соковниным 50 человек самых лучших стрельцов с Гришей и им самим включительно, и все переодевшись в купеческое платье, в ту же ночь пустились в путь с монахом в Москву на двенадцати телегах, заранее припасенных монахом, которые внутри были набиты соломою, а сверху лежали разные товары. Все это сделано было для того, чтобы въехать в Москву под видом торговцев.
Без всяких приключений проехала они Смоленск и Вязьму, но тут случилось с ними происшествие большой важности.
Они остановились на ночлег в одной малонаселенной деревне. Ночь была теплая, июньская, а потому все порешили ночевать на открытом воздухе, около избы, стоявшей на краю деревни. Уже начало темнеть. Разложены были костры, на которых готовили ужин. Путники засели в кружки и обильно угощались романеей. Вдруг надвинулась черная туча и пошел проливной дождь, заставивши всех войти в три крайние избы на ночлег. Уже все уснули, как вдруг у ворот крайней избы, где спали, между прочими, Соковнин, Гриша и монах, резко постучались, а затем послышались голоса. Соковнин, открыв окно, спросил:
– Кто там?
– Отпирай, скотина, – было ответом одного повелительного голоса.
– Места нет! Все занято проезжими, – возразил Соковнин, захлопнув окно и растянулся опять на лавке.
Из боязни ли или по корысти, хозяин избы стал роптать, говоря:
– Надо впустить. Вишь как стучать в ворота.
– Не пускай никого, – возразил Соковнин.
– Как не пускать? Может быть дело есть – возражать мужичок, собираясь выйти из избы.
Соковнин разгорячился, схватил мужика за шиворот и хотел уже побить; но тут проснулся монах и, успокаивая Соковнина, пообещал мужику заплатить за каждого ночлежника по пяти алтын. Это обещание убедительно подействовало на хозяина и он взобрался на печь, не обращая внимания на возрастающий шум на дворе. Но не успел еще он улечься, как на дворе раздался треск. Ворота были выломаны. Мужик соскочил с печи, схватил горящую лучину и хотел было идти на встречу приехавшим, но Соковнин, вырвав у него из рук лучину, толкнул его с такою силою, что тот повалился под стол. Монах, видя, что тут может произойти серьезное столкновение, шепнул Соковнину:
– Ради Бога воздержись, Михайло Иванович. Помни, что нас никто не должен узнать.
– Знаю, честный отец, но ручаюсь и за то, что если кому-нибудь посчастливится нас узнать, то уж верно не доведется рассказать о том никому, – гневно отвечал Соковнин.
В это время приезжие толпою вошли в избу и высокий, в боярской, богатой одежде мужчина вскричал, обращаясь к хозяину:
– Ты что же не отворяешь?
– Эти приезжие не велят, потому значит тесно, а они заплатили за ночлег деньги. Я, пожалуй, и отступился бы от их денег и впустил бы тебя, боярин, а они не дозволяют.
– Что вы за люди и как смеете здесь разбойничать, – крикнул боярин, подступая к Соковнину.
– Мы купцы, а не разбойники, господин боярин, и едем в Москву с товарами. Уговорились с хозяином за хорошую плату, чтобы он никого кроме нас не впускал в избу и кажется имели право требовать от него выполнения условий, – отвечал Соковнин.
– Ты сделаешь лучше, если замолчишь. Уж больно ты речист некстати, – возразил с надменностью боярин.
– Молчать я не желаю, – с запальчивостью сказал Соковнин.
Тут подошел к спорящим монах и боярин увидя его, сказал:
– Ба! Да в вашей комнате и монах! Как ты очутился между ними, честный отец?
– Из Смоленска пристал к ним, чтобы безопаснее добраться до Москвы, – смиренно отвечал монах. – До сегодняшней ночи не могу нахвалиться этими добрыми людьми. Что же касается до уговора с хозяином, то воистину он обещал никого более не впускать в свою избу. Разумеется, мы не знали, что стучится боярин, а то сами вышли бы к тебе навстречу.
Эти слова монаха успокоили боярина и он, обратясь к своим слугам, сказал:
– Что же вы стоите здесь и забыли, что княгиня с Машей в кибитке, под дождем. Ступайте, ведите их сюда поскорее, а ты, хозяин, разведи огоньку, чтобы обсушиться.
Потом, обратясь к Соковнину, он прибавил:
– А ты, бойкая башка, поищи себе ночлега с своими товарищами в других избах, да убирайся поскорее.
– Не беспокойся, боярин, они сейчас уйдут, – отвечал тот, низко кланяясь боярину и сделав знак Соковнину и Грише.