Перед этой речью Сергеева Гриша возвратился и молча подал царевне пакет, который она молча развернула и быстро пробежала бумагу глазами, причем на лице её появилась горделивая радость, и она, обратись к Сергееву, сказала:
– Вот ответ брата Иоанна на требование Петра; передай ему эту грамоту и кланяйся от меня. Теперь мне пора к обедне. Прощай, боярин. Твое посольство кончено.
– Не совсем еще, царевна, удостой помедлить минуту. Важнейшее еще осталось.
– Что еще? – спросила София с беспокойством.
В это время дверь в приемную отворилась и с расстроенным лицом вошел Голицын объявив царевне, что Гордон, несмотря на твое и царя Иоанна приказания, увел войско в Троицкую Лавру.
– Изменник! Как он смел? – вскричала София. – Не твоих ли это рук дело, добрый и честный боярин? – сказала она, обратясь к Сергееву.
– Я исполнил только священную волю его царского величества государя Петра Алексеевича и, прежде, чем явиться к тебе, государыня, и к царю Иоанну Алексеевичу я рассказал Гордону и всему верному царскому воинству обо всем случившемся и они отправились туда.
– Я полагаю, что тебе, боярин, следовало прежде всего явиться ко мне и брату, своими распоряжениями не торопиться. Возвратись же к Петру, добрый и честный боярин, и скажи, что старший брать, царь Иоанн и правительница царства Русского царица София приказывают ему немедленно отпустить назад войско, предав законному суду того, кто смутил их против законных властей, – именно тебя, боярин.
– Не примину все сие донести его царскому величеству от слова до слова. Но покуда об участи генерала Гордона и моей воспоследует решение государя, я должен приступить к исполнение еще одного царского приказания, которое, быть может, неприятно будет для вашего высочества.
– Какого еще приказания? – быстро спросила встревоженная царевна, бросив украдкой свой взор на двери опочивальни своей.
– Его величество государь Петр Алексеевич приказал найти где бы то ни было Щегловитого и привезти в нему скованного.
В эту минуту двери быстро растворились и, медленно, но величественно вошел царь Иоанн Алексеевич. София замолкла, а остальные присутствующие с почтением поклонились в пояс.
– Ты здесь? – спросил он, обращаясь к Сергееву. – Очень рад, а я шел было к сестре говорить с нею о брате моем Петре и бумагах, который он мне прислал. Прочитав их со вниманием, я убедился, что Щегловитый действительно имел злой умысел на особу брата Петра и, хотя я сейчас только отказал ему в войске…
– Однако ж, благодаря самовольными распоряжениям Сергеева и Гордонова войска уже отправились, – перебила его София.
– И прекрасно! Я с тем и шел к тебе, чтобы согласиться с тобою исполнить желание брата Петра. Что же касается до Щегловитого, то я пришел просить тебя отступиться от дурного человека и отдать его в руки правосудия, а тебе, боярин, я позволяю отыскать Щегловитого и доставить его к брату Петру, – закончил царь Иоанн, обратясь к Сергееву.
– Прости, государь, если я буду иметь смелость доложить тебе, что он находится здесь, – сказал Сергеев, указывая глазами на дверь соседней комнаты.
– Ищи его, где бы он ни находился, – отвечал царь Иоанн.
Едва он произнес эти слова, как из соседней комнаты вышел Щегловитый и, упав в ноги царя Иоанна вскричал:
– Добрый и милосердный государь! Спаем меня, я невинен.
– Очень рад буду твоей невиновности, боярин. Брат Петр не осудит тебя не рассмотрев основательно дела. Ступай же с Богом за полковником Сергеевым.
– Милость и правосудие царя Петра Алексеевича неизреченны. Пользуясь высочайшею его доверенностью, я осмеливаюсь его именем обещать тебе, боярин, пощаду, если ты без утайки сейчас откроешь твоих главных сообщников; так, например некоего монаха Иову, – сказал Сергеев.
Гриша, бывший доселе немым зрителем, вздрогнул и побледнел при этих словах. Щегловитый, хватаясь, как утопающий за соломинку, за последнее средство к своему спасению, указал на Гришу, проговорив:
– Вот племянник того мнимого монаха, которого вы ищите, а где теперь сам дядя, я не знаю.
– А точно ли ты, боярин, не знаешь куда скрылся монах? Подумай, хорошенько, быть может и вспомнишь. Своя голова всегда дороже чужой, – сказал Сергеев.
– Видит Бог, боярин, не знаю. Он сегодня ночью бежал.
– Вот что? А в каком месте он бежал от тебя? – спросил Сергеев.