- Аузу билляхи мин аш-шайтани р-раджим. Время выветрит из памяти ненужное и жизнь потечёт своим чередом, - проговорил старик для поддержания духа.
Он облегчённо вздохнул и хотел было уже вставать, как неожиданно вспомнил один из хадисов[6] от Абу Хурайры[7].
В нём говорилось, что Посланник Аллаха сказал: - «Кто увидел меня во сне – тот действительно видел меня, поскольку сатана не может притворяться мною!».
Этот хадис перевернул всё с ног на голову и стал ключевым элементом в цепочке его противоречивых размышлений. Внезапно до Тафтия дошло, что сон накладывает на него определённую обязанность, от которого нельзя было просто так отмахнуться. От осознания масштабности происходящего у него даже перехватило дыхание.
- Так, это действительно был Пророк Мухаммад!.. СалляЛлаху алейхи ва Алихи ва саллям[8].
Старика бросило в жар. Переполняющие чувства рождали желание поделиться этой новостью с женой.
Сыновья уже давно обзавелись своим семьями, детьми и жили отдельно. В родительском доме остались только четыре несовершеннолетних дочери. Тафтий заглянул в соседнюю комнату. Девочки крепко спали. Успокоение пришло после утреннего намаза. Старик распланировал наступающий день и стал готовиться к чаепитию. Вскоре пришла жена. От неё пахло свежим молоком.
- Ты чего так долго корову доила? – поспешил спросить он.
- Сначала молоко разливала. Надо же хукуматка[9] отдавать. А потом…
- Мы вроде уже сдавали в этом месяце, - перебил её хозяин.
- В мае всегда нормы больше, забыл? Двадцать три литра обязали.
- Достали уже своими сельхозналогами! – недовольно буркнул Тафтий.
- Надо будет одну корову зарезать. Хоть норму уменьшат. Всё равно дочь Мукмина почти на выданье, - сказала Хумайра, ставя самовар на тахту. – Кто знает, может скоро сватать придут.
- А что разве есть жених?
- Вроде бы есть. Насир, дальний родственник Гайникамал. Она, кстати, должна уже вот-вот родить.
- Какая ещё Гайникамал?
- Как какая? Сноха наша, Нургалия жена! Ну ты даёшь!
Детей у Тафтия было много. И хотя он их любил, но больше уделял внимание святому писанию и внешним хозяйственным вопросам. Внутренние же негласно вела Хумайра.
- Так бы и сказала, что у Нургалия! У нас в деревне много кого зовут Гайникамал, - отпарировал старик, немного раздражаясь замечанию жены.
Зная вспыльчивый нрав мужа, женщина не стала развивать тему. Слегка подпорченное настроение, отбило у хозяина дома желание что-либо рассказывать жене. Каждый думал о своём и чаепитие прошло практически в молчаливой атмосфере.
- Чем займёшься сейчас? – спросила Хумайра, когда тот засобирался.
- Лошадь запрягу да съезжу за прутьями. Плетень надо починить…
Эх, мальгун[10], когда же ты крыльцо на южную сторону перенесёшь? Зима-то не за горами… - услышал он почти традиционную реплику жены, уже в дверях.
Работа в лесу чередовалась с перекусами, небольшими отдыхами и намазам. Так незаметно пролетел и день. Вчерашний вечер и ночное сновидение сильно взбудоражила размеренную жизнь Тафтия, поэтому приближение сегодняшнего вечера старик чувствовал особенно явно. Загрузив молодую иву и свои пожитки в телегу, он стеганул лошадь.
- Атай[11], кушать будешь? – встретила его у ворот десятилетняя дочь Фатима.
- Буду, кызым! – улыбнулся он и, посадив её на телегу, счастливый заехал во двор.
- Купши[12], Купши! – стала заигрывать Фатима с молодым псом, сопровождающим повозку.