Питеркин и Френсис рассказали нам о работе их миссии, а Джеффри - о юриспруденции, которая должна была стать его профессией, однако в разговоре доминировали дядя Питер и Бен, а главной темой была политика.
Мне было очень любопытно слушать их. Мэтью покорно соглашался со всем, что говорил тесть, но Бен был не намерен уступать своему дедушке. Они придерживались противоположных мнений: дядя Питер превозносил достоинства Дизраели, сменившего лорда Дерби на посту премьер-министра, Бен связывал свои честолюбивые мечты с восходящей звездой Уильяма Гладстона.
- Дизраели внимательно прислушивается к королеве, - говорил Бен, - но сильным человеком в политике является Гладстон. Он станет премьер-министром, попомните мои слова, это время не за горами, и он продержится на посту долго. А кто такой этот Дизраели?
- Умнейший политический деятель нашего времени! - сообщил дядя Питер. - Королева понимает это и оказывает ему всяческую поддержку!
- Но правление в этой стране осуществляется отнюдь не только королевой! У нас существует избирательная система, и в конечном итоге все решает народ. Он твердо поддержит сильного человека, подобного Гладстону, а не такую ненадежную личность, как Дизраели.
- Но новый билль о реформе означает еще миллион новых избирателей, а билль Гладстона принесет лишь половину этого количества.
- В таком случае, - сказал Бен, - мы позаботимся о том, чтобы новые избиратели все проголосовали за нас.
- О нет! - воскликнул дядя Питер. - Это мы позаботимся о том, чтобы они проголосовали за нас.
Вот так они и продолжали горячо спорить, сохраняя взаимное уважение к друг другу.
Я нашла, что уже первый день пошел мне на пользу, и когда ночью я лежала в постели, я продолжала думать о Бене, живущем в собственном роскошном доме вместе с Лиззи, вряд ли выдавившей из себя хоть одно слово за весь вечер. Я задумалась, что нам всем готовит будущее?
***
Через неделю я поселилась в своем доме. Амарилис с Еленой помогли мне подобрать новых слуг и среди них - няню, которая должна была присматривать за Ребеккой. Мою дочурку очаровал Лондон, больше всего ей понравились парки. Ребекка полагала, что все любят ее, и поэтому сама любила всех; ей доставляла наслаждение жизнь, и она делилась этим чувством со всеми окружающими. Каждый день я благодарила Бога за то, что он дал мне ее. Внешне она была очень похожа на Джервиса, и характер у нее был тоже отцовский, что могло только радовать при условии, что в ней не появится пагубная страсть, которая была единственной отрицательной чертой Джервиса.
Морвенна тоже устроилась. Джастин был счастлив, а этого для нее было вполне достаточно. Дети же наши были готовы не расставаться друг с другом.
***
Однажды, вскоре после того, как я переехала, меня решил навестить Бен. Это было примерно около полудня. Энни повела Ребекку в гости к Морвенне. Девочка должна была провести первую половину дня с Патриком, а я собиралась совершить кое-какие покупки. Я уже готовилась выходить, когда Мэгги, моя горничная, вошла и сообщила, что какой-то джентльмен желает видеть меня.
- Он назвал свое имя? - спросила я.
- Да, мадам: мистер Лэнсдон.
Я ожидала увидеть дядю Питера.
- Бен! - ахнула я.
- Ну, не нужно так удивляться! Ты же знала, что я обязательно зайду навестить тебя. Просто чудесно, что мы смогли с тобой встретиться!
- Почему?
- Что за вопрос! Потому что больше всего на свете я желал видеть тебя - вот и весь ответ!
Я рассмеялась, стараясь вести себя непринужденно.
- Значит, золото кончилось, и ты вернулся?
- Я никогда и не собирался оставаться там! Нет, золото еще не кончилось, кое-что осталось...
- Но, конечно, уже не то, что было. Полагаю, твоя шахта стала такой же, как все остальные?
- Пожалуй, получше: кое-что я оставил другим.
- И за золото дали хорошую цену?
- Цену, которую покупатель счел возможным заплатить! Но я пришел говорить не о делах.
- А о чем ты решил поговорить?
- Мне просто хотелось побыть с тобой. Он шагнул ко мне, а я отступила назад.
- Ничто не изменилось! - сказала я.
- Да, полагаю, ничто не изменилось, - печально ответил он. - Мне очень не хватало тебя, я постоянно думал о тебе. Может быть, и ты вспоминала обо мне?
- Мне было о чем подумать.
- А теперь мы оба в Лондоне...
- Я не знала о том, что ты здесь, пока не решила приехать в Лондон.
- А если бы знала заранее, то могла бы изменить свои планы? Слушай, давай перестанем ходить вокруг и около! Я люблю тебя, Анжела! Я люблю тебя уже давно, с тех пор, когда ты была еще маленькой девочкой... Ну почему тебе было всего десять лет? Если бы все сложилось по-другому...
- Я не понимаю, на что ты жалуешься. Ты получил свою шахту! Если бы ты женился на мне, у тебя не было бы ничего этого.
- Тебе следовало уйти ко мне раньше... Мы вернулись бы домой вместе. Джервис дал бы тебе развод.
- Ты очень легко распоряжаешься чужими разводами!
- Теперь я понимаю, что быть с тобой, любить тебя - это для меня важнее всего на свете!
- Важнее золотой шахты?
- Да, я бы нашел какой-нибудь другой способ сделать состояние.., так, как это сделал мой дедушка. Я очень похож на него, у нас тот же образ мышления.
- В политике?
- Да, и в политике, неважно, что мы с ним в разных лагерях! Я не имею в виду точку зрения на какие-то вопросы, я имею в виду цели, то, как мы относимся к проблемам вообще. Несомненно, я являюсь его внуком! Давай поговорим о нас, Анжела! Все получилось не так, как мы хотели, мы оба оказались в невыгодной позиции, в то время как нам следовало быть вместе. Так уж случается в жизни. Но если ты не можешь получить полностью то, чего хочешь, ты вынужден довольствоваться хоть чем-то.
- Что ты имеешь в виду?
То, что мы любим друг друга! Мы оба здесь, так, как мы хотели, у нас не получается... Но почему бы не взять от жизни хоть что-то?
- Ты имеешь в виду тайную интрижку?
- Я имею в виду.., хоть что-то! Мы ведь не можем махнуть на себя рукой только оттого, что один из нас не свободен: вначале - ты, а теперь - я.
- А Лиззи?
- Ах, Лиззи... Она добрая невинная девочка! Я никогда не смогу бросить Лиззи. У меня есть чувство долга перед ней: я обещал ее отцу всегда заботиться о ней.