— Матрену Онуфриевну убила не она, а другие люди, — и майор испытующе посмотрел на Петрушкина.
Петрушкин испугался:
— Что вы сказали? Матрену... убили?
— Да, если бы была жива, то подала бы весточку. Она, скорее всего, погибла. Сейчас мы ищем убийцу.
Петрушкин долго сидел молча. Потом спросил:
— Есть какие-нибудь известия?
— Нужна ваша помощь, Андрей Алексеевич. Вы же обещали заходить к нам, а потом перестали появляться.
— Я всегда готов помочь, товарищ начальник, — сказал Петрушкин. Он хотел сказать это безжизненным, тусклым голосом убитого неожиданной вестью человека, но страх был в его голосе, в его покрасневших, бегающих глазах. — Значит, Матрена умерла, говорите? — Он налил полные рюмки водки, выпил сам и сказал: — Простите, выпейте рюмочку, не побрезгуйте. Плохо быть одному в горе.
— Спасибо, Андрей Алексеевич, — Кузьменко поднялся. — Рад бы с вами поговорить в такой вот неофициальной обстановке, но служба есть служба. Поймали вора и мне немного легче стало, время выпало — и решил зайти к вам.
— Спасибо, что зашли.
Когда майор Кузьменко вышел на улицу, он неожиданно почти столкнулся с Майлыбаевым. Строго спросил шепотом:
— Что ты здесь делаешь? — и увлек Талгата в сторону от дома.
Когда они отошли на квартал, он сказал:
— Тебе нельзя здесь появляться, Петрушкин не должен тебя знать.
Майлыбаев вечером позвонил в управление. Девушка-секретарь сказала, что майор ушел куда-то один. Старший лейтенант забеспокоился и отправился в поселок, к дому Петрушкина. Он чувствовал, почти знал, что жалкий, несчастный Петрушкин в любой момент может обернуться жестоким и хладнокровным человеком, который не задумается перед самым страшным преступлением. Особенно, если поймет, что загнан в угол. Талгат решил подождать у дома и встретить майора.
Когда они сели в машину, Талгат сказал:
— Чуть не потерял я парикмахера. Сегодня он на работу не вышел. Я его ищу, с ног сбился, а он, голубчик, преспокойно дома сидит.
— Откуда ты узнал, что он дома?
— Кассирша сказала; по-моему, старый волк неравнодушен к ней.
— Ты совершенно уверен, что он дома?
— Конечно, Петр Петрович.
— В доме Петрушкина я увидел на дверце шифоньера отпечаток левой руки. У хозяина одна рука — правая. Значит, к нему кто-то приходил. Я думал, что у него был Сигалов. Выходит, кто-то другой навестил. Кто же это?
— Кто-то из знакомых Петрушкина, который неизвестен нам. Жаль, что мы его проглядели, — сказал Талгат с досадой и предложил: — А что если позвонить в гостиницу?
— Зачем? — удивился майор.
— Узнать, у себя ли в номере наш гость.
— М-мда, я об этом и не подумал. Давай быстрее в управление!
Дежурная по этажу сообщила: турист ушел в театр на оперу «Кыз-Жибек». Еще не вернулся.
Поблагодарив дежурную, Кузьменко повесил трубку. Спросил у Талгата.
— Ты не видел Данишевскую? — и, не дожидаясь ответа, продолжил: — Досадно и грустно, что она попала в сети преступника. А очень даже неглупая девушка. От нее я узнал сначала, что в доме у Петрушкина кто-то есть. Но, кроме хозяина, я так никого другого не видел. Никаких других дверец, кроме входной, в доме нет. Подвала тоже — пол я простучал, никаких пустот. Окна были закрыты. Но человек исчез.
— Дом-то новый. Может, и есть в нем потайные места, о которых никто не знает. Надо выяснить, кто строил этот дом.
На следующее утро Кузьменко позвонил в городской отдел архитектуры. Собаковод, оказывается, отказался от услуг архитекторов и строил дом сам. Кузьменко вызвал к себе капитана Карпова.
— Как у вас с Сигаловым? — спросил он.
— Познакомились у озера, бутылка помогла.
— Очень хорошо. Сегодня же, вспомнив об этой встрече, идите в парикмахерскую. С этого дня будете его постоянным клиентом.
Капитану Карпову не хотелось вмешиваться в дело, которым занимался его молодой товарищ, ему казалось это не совсем честным по отношению к Майлыбаеву.
— Старший лейтенант уже давно занимается этим делом, удобно ли будет, если теперь я вмешаюсь?.. — начал он. Майор расхохотался:
— Да ведь у него и бороды-то нет, как есть Алдар-Косе! Как ни скреби, ничего не вырастет. Сам Талгат не возражает, согласен на замену. И потом — так решил полковник Даиров. Старшему лейтенанту Майлыбаеву дано другое задание, тоже важное. Ваша помощь ни в какой мере не обидит его. Приступайте к выполнению!
— Слушаюсь, товарищ майор! — капитан вытянулся и наклонил голову.
Майлыбаеву было поручено наблюдение за Петрушкиным, чье поведение становилось с каждым днем все загадочней.