— Ну, хорошо. Петрушкин арестован — что делать дальше? А если он не сознается?
— Прижмем, все скажет, как миленький.
— Не согласен, — майор покачал головой, — мы не можем арестовывать только по подозрению. Смирный человек, добросовестно трудится, а мы его раз — и взяли. А где улики? Где доказательства? Скажешь, с Сигаловым встречался? Ну и что, разве это преступление? Тот тоже работает на своем месте, его вина тоже не доказана. Согласен, очень подозрительны они оба. Прямых доказательств нет. В этом-то и вся трудность нашей работы. Некоторые горлопаны кричат: «Ой, такой-то совершил преступление и ходит на свободе как ни в чем не бывало. А милиция словно и не видит». А что, думаешь, не говорят про нас такое за глаза? И приходится выслушивать. По подозрению мы не имеем права арестовывать людей. Если ты уверен, что он виновен, докажи, схвати его за руку на месте преступления.
Майлыбаев пожал плечами, вздохнул глубоко. Он молча встал, хотел уже выйти, когда Кузьменко его остановил:
— Талгат, мы напали на след Масловой. Она у подруги своей живет.
— Где? В городе?
— В Джамбуле обнаружили. Кажется, собирается приехать. С арестом не стали спешить. От этой упрямицы мы еще поплачем.
— Что делать, насильно нас в уголовный розыск не тащили. Сами работу выбрали, сами и ответственность нести будем.
— Против вооруженного врага бороться легче, а сплетня, она тебя тайно выпачкает всего, душу отравит и отмыться от нее не просто.
— Сплетням я не верю. И не боюсь клеветы.
— Да ведь сплетня не пугает человека, а мучает!
ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ
Убедившись предварительно, что Петрушкин на работе, Кузьменко пришел к Данишевской. Подоткнув подол, Глафира мыла веранду. На ногах у нее были синяки и кровоподтеки. Лодыжка одной ноги была перебинтована. Кузьменко кашлянул. Глафира быстро подняла голову.
— А-а, товарищ майор? Здравствуйте! — она вытерла мокрую руку о платье и протянула Кузьменко. — Проходите. Я вас уже не ожидала увидеть.
— Как это, «не ожидала»?
— Так ведь у милиции хлопот и без нас хватает.
— Сегодня у вас хорошее настроение.
— А что, плакать мне, что ли? Замуж я собираюсь.
— Поздравляю. Когда же свадьба?
— Это уж от вас зависит, товарищ майор. Как только ваше разрешение будет, так и сыграем.
Кузьменко удивился:
— Как?! Требуется мое разрешение?
— А вы будто ничего и не знаете? Не похоже.
Кузьменко пожал плечами.
— Матрена Онуфриевна умерла. Чего ж Андрею жить одному? Я ему нравлюсь как будто. Вот и хочу выйти за него замуж. Как только дадите бумагу о смерти старухи, так и на свадьбу просим.
— За Петрушкина, говорите?
— Чему вы удивляетесь? Мы, двое калек, хотим связать судьбы, глядишь и будет одно целое. Судьба не всем приносит исполнение желаний. Будем довольствоваться тем, что есть.
В прошлую встречу майор намеренно сказал Петрушкину, что жена его убита и что идут розыски преступника. Если убийца — Петрушкин, то он обязательно постарается узнать, в каком направлении ведутся поиски. Возможно, он попытается сделать это через простодушную Глафиру. Если милиция не будет возражать против брака, то Петрушкину бояться нечего. Значит, милиция ищет кого-то другого. Сделав Глафиру пешкой в своей игре, он хотел узнать о планах милиции. Так понял майор это странное сватовство Петрушкина.
— Когда же он вам сделал предложение?
— Вчера обо всем уговорились. Мне, сами понимаете, и ломаться вроде незачем. Оба мы люди взрослые и кое-что знаем, каждый жил своим домом. Вы-то, надеюсь, не будете мешать нашему счастью? Скажу вам по секрету, Андрей Алексеевич меня к вам приревновал сначала.
— Ко мне?
— Ну да! Никогда в жизни никто меня ни к кому не ревновал, а мужчина ревнует, если любит, так ведь? Читала я в книжке одной.
Кузьменко понял, что дрессировщику собак удалось без особых трудностей заморочить голову этой женщине. Глафира была несколько обижена тем, что майор вроде не слишком радуется ее счастью.
— Вы не верите, что я буду счастлива? По-вашему, раз женщина была в заключении, значит, нечего ей и мечтать о настоящем счастье? А я жить хочу! Как люди! Я женщина, и мне хочется матерью стать.
— Я от всей души желаю вам быть счастливой. Но, вы, Глафира, сами знаете, что жизнь не гладкая дорога — она полна бугров и рытвин. Споткнешься — и вымажешься по уши грязью.