Насир пробежал бумагу глазами и передал Талгату.
— Как ты думаешь, это его последнее письмо перед смертью?
Талгат не спеша прочел:
«Я — калека, несчастный человек. Не было места, куда бы я ни ходил с заявлением. Справедливости нигде не нашел. Я устал от такой жизни. Во всем виноват майор Кузьменко и его подручные. Они толкнули меня в могилу. А. Петрушкин».
— Что же мне делать с этим письмом? — спросил Талгат.
— Сохрани. Потом поговорим.
— Эксперты еще не пришли к единому мнению. Примерный вариант таков: Петрушкин был сильно пьян и случайно уронил спичку. Возник пожар. Сам он задохнулся в дыму. Или же уронил окурок, тогда загорелось сначала постельное белье, его одежда. Окончательно все выяснить можно только после лабораторных исследований.
Талгат хорошо изучил Петрушкина. Хотя ему и не приходилось говорить с ним лично, но он составил себе о нем представление — человек хладнокровный и жестокий. Не мог он так нелепо и легко умереть. Петрушкин был довольно высокого роста, а труп оказался ниже, короче, вроде бы и потолще. Но обгорелый ботинок принадлежит Петрушкину.
Подошел Кузьменко. Брови нахмурены, голос приглушенный, словно виноват в чем:
— Проглядели! Среди нас, оказывается, нечестный был. Поздно узнали, а то бы не довели до такого дела. С самого начала не надо было вмешивать его в эту работу. Ошибка наша.
Занятый своими мыслями Талгат не совсем понял, о чем говорит майор.
Когда все вернулись в управление, Талгат предложил:
— Петр Петрович! Давайте свяжемся с Госавтоинспекцией — не было ли случаев угона машины? Мне кажется, что дело с пожаром не совсем чисто.
Насир поддержал Талгата:
— Пусть проверят все личные машины, — сказал он. — У нас много таких, которые водят машины по доверенности владельца. На них пусть обратят особое внимание. И еще надо срочно выяснить местонахождение парикмахера Сигалова. Кажется, в его гараже нет машины. Следует узнать, куда и с кем он уехал.
Кузьменко засомневался — стоит ли? Труп налицо. Сгорел однорукий. Есть и свидетели. Дело и так сложное. Зачем же запутывать его еще больше? Но все же поднял трубку:
— Ну что ж, будем искать святого духа.
Насир рассмеялся:
— Если надо, будем гоняться и за призраками, Петр Петрович!
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ТРЕТЬЯ
— Ты, я вижу, совсем еще молодой, а слова у тебя, что иглы острые. Я тебе в отцы гожусь. Ну что ты меня пытаешь, обвиняешь в смертных грехах, которые мне вовсе и не снились? За что мне передали пятьсот рублей, спрашиваешь? А что это за деньги такие даровые? В жизни еще ничего подобного не видел и в руках не держал. Петрушкина не знаю. У меня сын взрослый, как ты, семья, дети. Что же вы мою седую голову перед ними на посмешище хотите выставить? — Тюнин выдавил скупую слезу. — У тебя есть будущее, надежды, все! А у меня ничего не осталось. Доскрипеть бы что положено. Отпусти меня, прошу тебя!
Талгат уже второй раз вызывал Тюнина и допрашивал его. Киоскер все отрицает, не хочет признать ничего. Первые его показания были записаны на магнитофонную ленту. Сегодня он повторяет то же самое.
— Конечно, сила на твоей стороне, власть у тебя. Может, и кулаки в ход пустите, чтобы своего добиться? Но моя совесть чиста. Ваш сфабрикованный протокол я не подпишу.
— Гражданин Тюнин, я же не придумываю сам протоколы. Ваши ответы записаны слово в слово. Вот что вы говорили, послушайте, — Майлыбаев включил магнитофон, и Тюнин услышал свой голос. — Или вы пытались ввести следствие в заблуждение?
— Что вы? — замялся Тюнин. — Я говорю лишь то, что знаю.
— Вы только что говорили, что у вас есть взрослый сын. Как его зовут? Где он работает?
— Мальчик от первой жены. После развода он остался у матери, я платил алименты. Сейчас он где-то в Сибири прорабом работает. Вторая жена у меня ревнивая очень, если о сыне хоть слово услышит, сразу начинает кричать, что я и сейчас с его матерью связь поддерживаю. А годы у нас уже немалые. Старому человеку покой дорог.
— Вы пятьсот рублей у Петрушкина ради покоя взяли?
— Ты меня зря не пугай. Не думай, что на крючок твой поймаюсь. Нехорошо ты поступаешь.
— Вы не хотите отвечать на мой вопрос?
— На клевету у меня нет ответа.
— Гражданин Тюнин, значит, вы утверждаете, что не знакомы с Петрушкиным?
— Я такого человека не знаю.
Талгат позвонил. Вошел старшина.
— Пригласите свидетеля Танатарова!
Вошел Хаким. Он посмотрел на съежившегося Тюнина, потом на Талгата. Где-то он уже видел этого парня. Да, конечно, это тот самый, что перед гостиницей встретился, курить еще не умел. Рядом с ним была тогда совсем юная девушка. Когда парень покупал газеты, девушка сидела на скамейке...