— Нет, я тоже поеду. Эти бумаги мои. Я должна довести дело до конца.
Во время поездки сердце Таппенс бешено колотилось. Она волновалась за Томми.
Когда машина остановилась у дома в Сохо, Эджертон подошел к полицейскому и что-то сказал. Потом повернулся к девушкам.
— Больше в дом никого не пустят. Каждый, кто попытается войти, будет арестован. Пошли!
Полицейский протянул им ключ. Они вошли в дом, закрыли за собой дверь и медленно поднялись по лестнице. Таппенс с интересом осматривалась. Даже сейчас ей казалось, что за ними кто-то следит… Может быть, мистер Браун уже ждет их…
Они вошли в комнату. Увидев, что здесь негде спрятаться, Таппенс облегченно вздохнула. Она не должна поддаваться глупым страхам. Чу! Что это? Шаги по лестнице? Нет, она определенно становится истеричкой.
Джейн направилась к картине и сняла ее. Эджертон достал перочинный нож и вскрыл бумагу… Внутри находились два ценных листка. Не поддельные! Подлинные
Эджертон взял бумаги и внимательно осмотрел их.
— Да, — сказал он. — Это злополучный черновик договора!
— Удача! — воскликнула Таппенс.
Эджертон положил бумаги в свою записную книжку и с любопытством осмотрел мрачную комнату.
— Это здесь сидел наш юный друг? — спросил он. — Мрачная комната. Нет окон и солидная дверь. Да, никто не услышит снаружи, что здесь происходит.
Таппенс вздрогнула. Его слова насторожили ее. Что если кто-нибудь скрывается в доме? Кто-нибудь, кто может захлопнуть за ними дверь и оставить их в этой западне? Она усмехнулась своим мыслям. Дом окружен полицией. Если они не выйдут отсюда, полиция перевернет весь дом. Она улыбнулась собственной глупости и посмотрела на Эджертона. Он кивнул ей.
— Правильно, мисс Таппенс. Вы чувствуете опасность. Я тоже. И мисс Джейн.
— Да, — призналась Джейн. — Это смешно, но я не могу избавиться от этого чувства.
Эджертон снова кивнул.
— Вы чувствуете присутствие мистера Брауна?
Таппенс сделала движение.
— Да, не сомневайтесь, мистер Браун здесь…
— В этом доме?
— В этой комнате… Вы не поняли? Я — мистер Браун…
На его лице появилась злорадная улыбка. Девушки застыли.
— Ни одна из вас не выйдет из этой комнаты живой. Вы сказали «удача». Моя удача! Черновик договора мой! — он посмотрел на Таппенс. — Я скажу вам, как это произойдет. Рано или поздно полиция ворвется сюда, и они найдут здесь три жертвы мистера Брауна. Три, а не две. Понимаете? Но третья жертва, к счастью, будет только ранена и сможет описать нападение мистера Брауна. Договор? В руках у мистера Брауна. Никто не станет обыскивать карманы сэра Джеймса Пила Эджертона. — Он сунул руку в карман.
— Вы проиграли, молодые искатели приключений! — сказал он и поднял пистолет.
Но не успел он прицелиться, как почувствовал железные объятия. Пистолет упал на пол и голос Юлиуса Гершеймера произнес:
— Я полагаю, что вы пойманы на месте преступления. Кровь бросилась в лицо Эджертону.
— Вы! — прошипел он. — Вы! Воспользовавшись тем, что Юлиус чуть ослабил свою хватку, Эджертон с быстротой молнии поднес ко рту перстень.
— Салют, Цезарь! Идущие на смерть приветствуют тебя, — прошептал он и упал.
Глава 27
Ужин в «Савое»
Ужин, данный Юлиусом Гершеймером в честь своих друзей, надолго останется в их памяти. Всевозможные деликатесы, столовое серебро, вино, искрящееся в бокалах из дорогого хрусталя…
Гостей было мало. Посол США, мистер Картер, который наконец-то получил свободу, как, сказал он своим молодым друзьям, сэр Вильям Бересфорд, доктор Холл, двое молодых искателей приключений: мисс Пруденс Коули и мистер Томас Бересфорд и, конечно, мисс Джейн Финн.
Появлению на ужине мисс Финн предшествовала целая история. Как-то в дверь номера, где жили Таппенс и Джейн, раздался стук. Это был Юлиус. В руке он держал чек.
— Скажите, Таппенс, — начал он, — вы сделаете для меня одно дело? Помогите Джейн одеться. Сегодня мы ужинаем в «Савое». Ясно? Возражения не принимаются.
— Конечно, — сказала Таппенс. — Мы обязательно будем… И я помогу Джейн.
— Вот и хорошо, — сказал Юлиус и собрался уйти.
— Одну минуту, Юлиус, — притворно застенчиво сказала Таппенс. — Я еще не дала вам ответ.
— Ответ? — Юлиус растерялся.
— Вы помните… вы просили меня… вы хотели жениться на мне… — Таппенс жеманно опустила глаза. — Я вам тогда не ответила. Я думаю…
— Да? — Юлиус побледнел. Таппенс сжалилась над ним.
— Вы идиот! — рассмеялась она. — Испугались!
— Таппенс! Я восхищен вами!
— М — м, эти сентиментальности оставьте при себе. Ладно, идите, идите, все будет в порядке.
— О чем это вы? — спросила Джейн.
— О, я припомнила ему нашу глупую шутку. Ну, нам пора идти. Сегодня ты должна быть неотразима.
Для большинства людей двадцать девятое было обычным днем. Газеты, которые предсказывали всеобщую забастовку и всякий ужас, молчали. В воскресных газетах была напечатана небольшая заметка о внезапной смерти сэра Джеймса Пила Эджертона, известного королевского адвоката.
Краменин уехал в Россию. Банда из Эстли Прайорс разбежалась. Правительство убедило лейбористских лидеров, что их хотели использовать, как пешек в чужой игре.
Обо всем этом поведал мистер Картер. Он прибыл в ресторан одним из первых. С ним был старый джентльмен, при виде которого Томми покраснел до корней волос.
— Ха, — сказал старый джентльмен, — так это ты и есть мой племянник? Вид у тебя ничего, но ты, кажется, сделал важное дело. Твоя мать могла бы гордиться тобой. Ну ладно, кто старое помянет, тому глаз вон. Можешь приезжать в Чалмерс Парк, как к себе домой.
— Благодарю вас, сэр.
— А где та молодая леди, о которой я так много слышал?
Томми представил Таппенс.
— Ха! — сказал сэр Вильям. — В наше время девушки были лучше.
— Нет, — улыбнулась Таппенс. — У них была другая одежда, но сами они были такими же.
— Возможно, вы правы. Кокетки тогда, кокетки теперь.
— Верно, я ужасная кокетка.
Доктор Холл явился вместе с американским послом.
— Ну, теперь можно садиться, — сказал Юлиус, когда все гости были представлены друг другу. — Таппенс, вы…
Он хотел предложить ей место рядом с собой.
— Ну нет, — Таппенс покачала головой. — Там сядет Джейн.
Юлиус радостно заулыбался.
Ужин начался торжественно, но вскоре разговор переключился на события последних дней.
— Да. Эджертон все основательно продумал, — заметил Картер. — Даже нью-йоркская газета пригодилась ему.
— Он мне никогда не нравился, — сказал Юлиус. — Я с самого начала почувствовал в нем что-то странное и всегда подозревал, что он заставил замолчать миссис Вандемейер. Но не верил, пока Томми мне все не рассказал.
— Никогда не подозревала его, — возразила Таппенс. — Он сразу расположил меня к себе.
— А почему Томми молчал, как рыба? — спросил Юлиус. — Пусть расскажет.
— Нечего рассказывать, — ответил Томми, смущаясь под взглядами присутствующих. — Я был в ужасном состоянии, особенно когда нашел фотографию Анетты и узнал, что это Джейн Финн. Тогда я вспомнил, как упорно твердила она имя «Маргарита» и подумал о картине. — Он замолчал.
— Продолжайте, — сказал Картер.
— Меня смутил случай со смертью миссис Вандемейер, когда Юлиус рассказал мне обо всем. Я думал, что это трюк, его или сэра Джеймса. Найдя в столе Юлиуса фотографию Джейн, которую он якобы отдал инспектору Брауну, я начал его подозревать. Но потом я вспомнил, что фальшивую Джейн нашел сэр Джеймс. Я так и не мог решить, кто из них мистер Браун. Тогда я оставил Юлиусу записку, будто еду в Аргентину, на случай, если вернется мистер Браун, и письмо сэра Джеймса, в котором он предлагал мне работу, чтобы он видел, что это правда. Потом я написал мистеру Картеру и позвонил сэру Джеймсу. Он-то и помог мне напасть на след Таппенс и Анетты. А когда я получил фальшивую записку от Таппенс, я понял…