Уинтер резко остановился, тихо дыша в черноте ночи, слушая звук капающей вонючей жидкости, стекающей со стен.
«Я не животное».
Вот отчасти для чего ему нужна маска: выпускать на волю некоторые свои низменные побуждения. Осторожно. С большой осмотрительностью. Но сегодня он без маски. Уинтер спрятал шпагу в ножны.
Крытый проулок заканчивался маленьким двориком, со всех сторон огороженным высокими зданиями с нависающими балконами, которые, казалось, вот-вот рухнут вниз и раздавят того, кому не повезет оказаться под ними. Уинтер быстро пересек двор и дважды постучал в низкую подвальную дверь. Помедлил, потом постучал еще раз.
Изнутри послышался скрежет отодвигаемого засова, после чего дверь открылась и показалось лицо — такое же мятое, как страницы в старом молитвеннике.
— Госпожа Медина, — пробормотал Уинтер.
Вместо приветствия маленькая женщина нетерпеливо поманила его внутрь.
Уинтер наклонил голову, чтобы не стукнуться о низкую притолоку, и шагнул в уютную комнату. В очаге потрескивал огонь, а от чистого белья, развешанного под потолком на деревянной раме, поднимающейся при помощи грубой веревки и шкива, исходил легкий пар. Прямо перед огнем стояли низкий табурет и маленький столик, весь окруженный горящими сальными свечками. А на столике были разложены портняжные инструменты: ножницы, мел, булавки, иголка с ниткой.
— Я только что закончила, — сказала госпожа Медина, после того как заперла за ним дверь. Она прохромала к кровати и подняла тунику, которая там лежала.
Ткань была расшита красно-черными ромбами. Люди видят только внешнее, бывало, говорил его наставник. Подсунь им броский костюм, маску и плащ, и они присягнут, что видели ночью привидение, и не заметят под всей этой мишурой человека.
Уинтер подошел к старой женщине и пощупал рукав.
— Вы, как всегда, отлично потрудились, госпожа Медина.
Она сердито нахмурилась на его похвалу.
— Уж лучше бы ты поостерегся, а? Не знаю, смогу ли сшить другую. Глаза подводят. — Она мотнула головой в сторону коптящих сальных свечей. — Даже со столькими свечками едва различаю, куда стежки класть.
— Мне жаль это слышать, — сказал Уинтер вполне серьезно. Теперь он заметил, что глаза у нее покраснели и слезятся. — Чем еще вы могли бы зарабатывать на жизнь?
Она пожала плечами.
— Могла бы попробовать наняться кухаркой. В свое время я пекла неплохие пироги.
— Что правда, то правда, — мягко заметил Уинтер. — С удовольствием вспоминаю ваш яблочный пирог.
— Угу, а я помню, как сшила тебе первый костюм из этих, — тихо проговорила она, погладив новые штаны, которые шли вместе с туникой. — Ты был тогда еще совсем желторотым. Никогда бы не поверила, что ты способен хотя бы удержать в руках шпагу, если б сэр Стэнли не поклялся, что такого способного ученика еще никогда не видал.
В уголках ее губ заиграла слабая ностальгическая улыбка. Уинтер уже не в первый раз задался вопросом, не была ли маленькая белошвейка для его наставника, сэра Стэнли Гилпина, больше, чем просто служанкой.
Ее взгляд внезапно заострился.
— Но с тех пор ты возмужал, а? И стал жестче.
Уинтер вскинул брови.
— То было девять лет назад. Не может же двадцатишестилетний мужчина остаться таким же, каким был в семнадцать.
Она фыркнула и начала сворачивать костюм.
— То мне неведомо, но порой я спрашиваю себя, хорошо ли сэр Стэнли знал, что делает, когда давал тебе шпагу и маску.
— Вы не одобряете мои поступки?
Она нетерпеливо отмахнулась.
— Не пытайся сбить меня с толку. Я знаю только, что неестественно это для мужчины все время бродить по улицам Сент-Джайлса, взваливая на себя чужие беды.
— А вы бы предпочли, чтоб я оставлял людей в беде? — спросил он просто из интереса.
Она резко повернулась и пригвоздила его взглядом. Может, глаза ее и стали плохо видеть от долгих лет шитья при слишком тусклом свете, но взгляд по-прежнему был острым.
— Я видела разрез от ножа на тех старых гетрах, что ты принес мне, и засохшую кровь по краям. Должно быть, ты прячешь под бриджами ужасную рану.
Он с улыбкой покачал головой.
— Я молод и силен. На мне все быстро заживает.
— В этот раз. — Она сунула скрученный в узел костюм ему в руки. — А что станешь делать, когда рана будет глубже? Длиннее? Ты не бессмертный, Уинтер Мейкпис, что бы там сэр Стэнли тебе ни говорил.
— Спасибо, госпожа Медина. — Он взял костюм и вынул из кармана маленький кошелек — почти все деньги, которые он сэкономил, с тех пор как у приюта появились патронессы. — Зайдите в приют завтра утром. Теперь, когда мы в новом доме, думаю, нам понадобится кухарка. А я тем временем буду иметь в виду ваши предостережения.