— Мэтр Ришар, вам помочь? — раздался громкий голос.
Трактирщик в нерешительности смотрел за спину комиссару, однако тот не изменил позы.
— Нет… мы просто разговариваем.
Вокруг снова стало оживленно, игры и беседы продолжились. Трактирщик все еще колебался.
— Давайте, решайтесь скорее. Я вижу, вы славный малый и оберегаете тех, кого поручили вашим заботам. Скажите Киске, что я здесь, назовите ей мое имя. Чем вы рискуете? Чем больше вы упорствуете, тем быстрей растет моя уверенность, что она здесь. Она здесь, вам меня не переубедить.
— Ладно, ваша взяла. Но берегитесь, — бросил он взор на посетителей, — если что не так, у меня найдутся люди, чтобы призвать вас к порядку!
И он, все еще недоверчиво качая головой, исчез на лестнице. Николя повернулся и стал разглядывать молодых людей. Интересно, это студенты или подмастерья? Понаблюдав за юнцами, он понял, почему Киска решила спрятаться здесь. В трактире собирались подмастерья художников. Рядом находилась расположенная в старом Лувре Академия живописи и скульптуры, многие из членов которой также проживали в Лувре и давали уроки у себя в мастерских. Мэтр Ришар спустился и, не глядя на Николя, направился к двери, предварительно сделав одному из молодых людей знак следовать за ним. Вскоре он вернулся и принес Николя большую кружку пива, оказавшегося теплым и кислым. Через четверть часа, весь красный и запыхавшийся, молодой человек примчался с бумажкой в руке и протянул свою добычу трактирщику. Тот, повертев ее во все стороны, отдал ее Николя, и то понял, что трактирщик неграмотный.
— Сударь, ежели вы тот, за кого себя выдаете…
Комиссар с удивлением обнаружил перед собой афишку, одну из тех, что расклеивают на стенах домов, и с любопытством прочел ее, пытаясь отыскать скрытый смысл:
«„Поющий жаворонок“.
Площадь старого Лувра, возле Королевской академии.
Ниодо, торговец бумажным товаром при Королевской академии, продает оптом и в розницу все виды бумаги для рисования и письма: голландскую олифантовую бумагу для таблиц, бумагу белую, серую и желтую для рисования, тонкие английские карандаши в деревянной рубашке, линейки из слоновой кости и другие потребные вещи из нее же, а также все, что нужно для черчения. Имеется еще: линованная бумага для нот; учетные книги, линованные и нелинованные, разного размера; канцелярские коробочки разной вместительности; письменные приборы для стола и переносные, чтобы возить с собой, а также прочие; голландские и иные перья; испанский воск разных цветов; ножи из слоновой кости для разрезания бумаги; перочинные ножики, скребки, пуансоны, сандараки; игральные карты, пудра, помада, миндальное тесто, трубочки с помадой, всевозможные булавки, ракетки, воланы. Наставления отцов-кармелитов, „как чистить зубы“, и другие книжечки для детей. Чернильницы двойной вместимости и все, что касается бумажных товаров.
Господа члены Академии всегда найдут здесь папки для рисунков всех размеров по умеренным, ценам.
Писано в Париже».
Он не понимал, что все это значило. В растерянности он вертел в руках листовку, пока, наконец, не заметил на обороте несколько слов, нацарапанных неуверенным детским почерком:
«Если ето он то пусть дасть знак».
Поразмыслив, он достал свинцовый карандашик и крупными буквами написал ниже:
«Устрицы с улицы Монторгей очень нежные и сочные».
Он надеялся, что она вспомнит свое замечание об устрицах, все еще звучавшее у него в ушах небесной музыкой, сопровождавшей сладостное видение груди девицы. Мальчишка снова исчез и вскоре вернулся, по-прежнему запыхавшийся. Он шепнул хозяину таверны несколько слов, и тот предложил Николя подняться.
— Мы не знали, стоит ли вам доверять, — произнес он. — Нам надо было убедиться.
— А ваш посыльный?
— Он бегал к Киске через другую дверь.
— А бумага?
— Из лавки, где ученики-живописцы покупают все необходимое. Мы надеялись, что вы помчитесь в «Поющего жаворонка».
— Мои поздравления, мэтр Ришар! Отлично придумано!
Открыв дверь крошечной каморки, он сразу увидел девицу: она пребывала в жалком состоянии. Скорчившись на ободранной кушетке, одетая в разномастные лохмотья, растрепанная и испуганная, Киска походила на загнанного зверька. Испуганно уставившись на него, она вцепилась в его руку, и он почувствовал, как она вся дрожит. Он заметил, что она была без чулок, ступни ободраны и в грязи. Избавившись, наконец, от подозрений, мэтр Ришар ретировался. Николя подтянул к себе скамеечку для ног и сел.