— Такое случается гораздо чаще, чем вы можете подумать,— мисс Долри подскакала к нам.- Несколько лет назад даже показывали фильм с Бетт Дэвис в главной роли как раз о кражах нижнего белья.
— Белье Бетт Дэвис не интересует меня ни в коей мере,— мрачно откомментировал я.
— А вора оно тоже не интересовало. Бетт Дэвис играла его мать, которая ни в какую не хотела отпускать от себя сына. Поэтому она поощряла его извращение: он таскал с соседских веревок женское белье и забавлялся с ним. Она полагала, что таким образом сможет удержать его дома.
— Сомневаюсь, чтобы в армии стали терпеть подобного типа,— усмехнулся Адам.
— В вашей хваленой армии таких типов пруд пруди,— фыркнул Фишер.— Ладно, давайте перейдем к делу.
— Но он все равно собрался жениться,- упорствовала мисс Долри.— Это была потрясающая сцена: Бетт Дэвис устраивает чай в честь невесты, подает пирог, знаете, такой типично американский... А когда пирог разрезали, внутри оказались две пары лифчиков с накладными грудями, пояс с подвязками и корсет...
— Перейдем к делу, если вы не возражаете,— в голосе Фишера зазвучали стальные нотки.— Скоро приедут патологоанатом и прочие специалисты, они разберутся с телом, а пока я хотел бы быстренько вас опросить. Начнем с вас, доктор Шеперд. Когда вы в последний раз видели пострадавшего?
— В моем кабинете, дней десять назад.
— И на что он жаловался?
— На геморрой.
— Странно, что вы употребляете простонародное выражение,— заметил инспектор Фишер.— Насколько мне известно, заболевание называют «геморроидальными шишками». И что вы ему прописали?
— Я прописал ему «Паста ди Колонелло» профессора Мантовани — отличная штука, простите, я хотел сказать - средство. Выпускают его в очень элегантных синих тубах, и многие принимают его за зубную пасту. Между прочим, с графом Лонсдейльским произошла из-за этого замечательная история...
— Бог с ним, с графом. И больше вы с покойным не виделись?
— Слава Богу, нет. Полагаю, «Паста ди Колонелло» возымела свое действие.
— Очень хорошо. Теперь вы, мистер Леннокс. Как долго вы собираетесь торчать в Ступл Гардетт?
— Столько, сколько понадобится.
— Для чего?
— Чтобы отдохнуть и доставить себе удовольствие, инспектор. Или, может, вы предпочитаете, чтобы я называл вас «командир»? Я слыхал, что в последнее время подобное обращение вошло в моду у определенной категории населения — например, у электриков, слесарей, сантехников и, естественно, у полицейских. Так позвольте, командир, осведомиться: по какому праву вы задаете мне подобные вопросы?
— Слыхали, слыхали! — огрызнулся инспектор.— Журналист! «Знайте свои права», ха-ха! Значит, так. Если вы будете совать свой длинный нос в мое дело, я отошлю вас в Лондон с поджатым хвостом, так и запомните!
— Послушайте, инспектор,— вмешался я.— Мистер Леннокс гостит у меня — он мой крестник.
— Не обращайте внимания, Даффи,— Адам назвал меня придуманным им ласковым прозвищем (он позаимствовал его из идиллии Теокрита: моя ведь фамилия Шеперд, что значит «пастух», понятно?).— Весьма приятно встретить полицейского, который прямо высказывает свои мысли, а не ходит вокруг да около.
Инспектор решил оставить эту реплику без внимания и обратился к мисс Долри:
— Правда ли, что черный, гм, предмет туалета, обмотанный вокруг шеи несчастного, является вашей собственностью?
— И да, и нет, инспектор. Можно сказать так: он принадлежит мне по праву находки.
— И где вы его нашли, мисс?
— В галерее «Тейт».
— Простите?
— Ну, я была на выставке современного искусства в галерее «Тейт» и нашла его на полу. Видно, он упал с крючка, потому что над крючком висела табличка с названием «Этюд в черном».
— То есть сей предмет есть произведение искусства... А почему вы снова не повесили его на крючок, мисс?
— Но я же не знала, каким именно образом он должен висеть! Художник ведь вывешивал его в своей особой творческой манере, а упав на пол, он утратил свое значение в качестве Произведения Искусства... Поскольку со мной не было сумочки, я засунула его за чулок, намереваясь вернуть служителю, но в зале не было никого, кроме какого-то эскимоса, который ни слова не понимал по-английски...
— Фишер отпустил нас, только когда прибыл полицейский врач, и то напоследок сообщил, что мы можем понадобиться для дальнейшего расследования. Мы отправились в Пэррок-хауз, где и были встречены Пармитером. Как ни странно, мне даже было приятно его видеть — по сравнению с инспектором Фишером он казался чуть ли не джентльменом.