Тем прославится Отец Мой, если вы принесете много плода и будете Моими учениками (Ин. 15:8).
Не вы Меня избрали, а Я вас избрал и поставил вас, чтобы вы шли и приносили плод (Ин. 15:16).
Как Ты послал Меня в мир, так и Я посылаю их в мир. И за них Я посвящаю Себя, чтобы и они были освящены истиной (Ин. 17:18).
Да будут все едино: как Ты, Отец, во Мне и Я в Тебе, так и они да будут в Нас едино. Да уверует мир, что Ты послал Меня. И славу, которую Ты дал Мне, Я дал им. Да будут едино, как Мы едино. Я в них и Ты во Мне. Да будут совершены воедино (Ин. 17:21–23).
Может быть, не сразу становится ясным, что все эти тексты именно к вопросу человеческого творчества относятся, но ключ к ним – это 15:4–6, текст, в котором с абсолютной точностью говорится о невозможности творить ничего без Посланного, Который в свою очередь творит силою Пославшего. Отношения приобретают характер не только параллельности, по самому основному свойству своему это отношения совершенно одинаковые. И тут можно считать доказанным именно такое определение человеческого творчества – как некоего опосредственного акта – это самый принцип творчества, принцип некоего Божественного диктования, но не со стороны, а изнутри, из абсолютной связи: «Ты во Мне и Я в Тебе». Единство тут органично, как единство лозы и ветвей. Пусть лоза и ветви разное – сок их един и одновременно в них пребывает.
Это принцип. Теперь нам дана и известная система того, как этот принцип должен осуществляться в жизни. Эта система дана во всех указаниях, относящихся к Духу Святому, тоже пребывающему в Троическом Единстве Божества, в творческом единстве трех ипостасей.
Тексты определенны. Характерно, что и они находятся все в том же Евангелии от Иоанна. Вот они.
И Я умолю Отца, и даст вам другого Утешителя, да пребудет с вами вовек, Духа истины, Которого мир не может принять, потому что не видит Его и не знает Его, а вы знаете Его, ибо Он с вами пребывает и в вас будет. Не оставлю вас сиротами, приду к вам. Еще немного, и мир уже не увидит Меня, а вы увидите Меня. Ибо я живу, и вы будете жить. В тот день узнаете вы, что Я в Отце Моем, и вы во Мне, и Я в вас (Ин. 14:16–20).
Утешитель же, Дух Святый, Которого пошлет Отец во имя Мое, научит вас всему и напомнит вам все, что Я говорил вам (Ин. 14:25).
Когда же приидет Он, Дух истины, то наставит вас на всякую истину, ибо не от Себя говорить будет, но будет говорить, что услышит, и будущее возвестит вам. Все, что имеет Отец, есть Мое, – потому Я сказал, что от Моего возьмет и возвестит вам (Ин. 16:13–15).
Таким образом, движущей силой всякого земного творчества является сейчас в мире Дух истины, который научает, и возвещает, и приводит к общению с первоисточником всякого творчества в мире.
Тут как бы отрицается всякая возможность отъединенного творчества, само собой оно является актом некой соборности, некоего абсолютного общения не только с Богом, но через Бога и со всем миром, так как весь мир определяется в своих творческих возможностях как единое с Богом.
Когда мы стремимся христиански обосновать нашу точку зрения на любой предмет, на любое явление в мире, нам необходимо всегда различать две плоскости: с одной стороны, мы должны проникнуть в Божественный замысел об этом предмете, об этом явлении, должны выявить, как оно должно быть на основании этого Божественного замысла. С другой стороны, установив такую норму, мы должны бояться встретить одни сплошные отклонения от нее. Нам надо все время учитывать, что в своем становлении должное неизбежно все время искажается человеческой греховной природой и в реальности является нам в некоем кривом зеркале.
Вопрос об источнике творчества совершенно отчетливо разрешается в приведенных выше построениях. Более того, мы имеем идеальное воплощение подлинного Божественного творчества в деле Христа на земле. По замыслу Божию, в такой непосредственной зависимости воли человеческой от Божественного произволения должно было бы, конечно, протекать не только творчество Иисуса – второго Адама, но и творчество первого Адама.
До грехопадения первый Адам мог применить к себе все тексты, сказанные вторым Адамом. Что это так, достаточно убедительно явствует из текстов, обращенных Христом к людям, поражающих своей параллельностью с текстами, характеризующими Его взаимоотношение с Отцом.
На самом деле, мы не имеем нигде, кроме самого примера Богочеловека, подлинного творчества, отражающего Божественный замысел. Мы имеем одну сплошную цепь отклонений, более или менее искажающих Божественный замысел. И если многое в человеческом творчестве искажает этот замысел относительно, делая его лишь человечески немощным и бледным, то огромное количество плодов человеческого творчества несет на себе печать существеннейших искажений и уклонений – в такой степени, что перед нами встает вопрос о злом творчестве.