— Будем друзьями. Перейдем на «ты». Станем дружить, как Земфира и Алеко? — предлагает она. — Хочешь?
— Хочу! Хочу! — шепчет радостно Заря и, наскоро чмокнув розовую щечку подруги, пробирается к своему отделению сквозь ряды коленопреклоненных институток.
В этот вечер, исповедав выпускных, отец Николай, представительный священник, был несказанно удивлен тем обстоятельством, что ровно тридцать пять девушек покаялись ему в одном и том же грехе: укрывательстве некоей Тайны от начальства. Но кто и что была это за Тайна — добрый отец Николай так и не мог понять.
* * *"Христос воскресе из мертвых, смертию смерть поправ и сущим во гробех живот даровав!" Как светло и радостно звучат нынче пасхальные напевы! Как праздничны и веселы эти, словно обновленные, юные личики! Как звонко и чисто звенят молодые голоса! Нета Козельская, забыв свою обычную сонливость, плавным движением руки, вооруженной металлическим камертоном, руководит хором.
Там, в толпе молящихся, светлыми пятнами выделяются нарядные платья гостей, родственников, начальства. Сама Maman, в новом ярко-синем шелковом платье кажется королевой среди толпы подданных: так величаво ее лицо, ее седая голова, так стройна и представительна ее прекрасная фигура. Около нее почтительно теснятся учителя, инспектор, почетные опекуны. Только нет главного, барона Гольдера, и при мысли об его отсутствии тревожно замирают сердечки выпускных.
После заутрени идут разговляться. Посреди столовой накрыт длинный большой стол. Испокон веков в эту ночь в институтской столовой разговляются начальство, учителя и классные дамы. Эта столовая нынче наполовину пуста. Почти весь институт разъехался на пасхальные каникулы. Остались только старшие выпускные да кое-кто из младших иногородних.
За столами выпускных царит необычайное оживление. Едят кислую институтскую казенную пасху, переваренные, как камни тяжелые, крутые не в меру яйца, пересоленную ветчину и мечтают вслух о той минуте, когда можно будет подняться наверх в дортуар и разговеться «собственными», присланными из дому, яствами.
— Христос воскресе, mademoiselles! С праздником! — и к столу подходит всеобщий любимец инспектор. — Устали, верно? Еще бы! А поете вы прекрасно. М-lle Алферова, вот обещанный подарок для вас.
И тут Александр Александрович протягивает вспыхнувшей до ушей девушке крохотный брелок, до последней мелочи изображающий электрическую машину.
— Merci! Merci! — шепчет, приседая, вконец растерявшаяся Зина.
Инспектор отходит с довольным лицом. Так приятно осчастливить кого-нибудь из этих милых девочек, а тем более Алферову, которая своими неусыпными заботами о физическом кабинете вполне заслужила его маленький подарок.
— Счастливица! Счастливица! От самого Александра Александровича получила "память", — шепчут с завистью подруги.
— Месдамочки, смотрите, какое оживление царит за учительским столом. Даже Цербер развеселился.
Действительно, даже мрачный, всегда угрюмый учитель истории разошелся во всю и был против своего обыкновения весел, остроумен и оживлен. Зоя Львовна привлекала всеобщее внимание. Она казалась прелестной в своем новом форменном синем платье с кружевной бертой, грациозно облегавшей ее плечи.
— Ангел! Прелесть! Ем за ваше здоровье пятое яйцо! — звонким шепотом посылает ей Золотая Рыбка, отличающаяся завидным аппетитом.
Зоя Львовна быстро встает и направляется к крайнему столу выпускных.
— Ну вот и отлично, все мои любимицы сгруппировались вместе, — говорит она, сияя глубокими ямками на щеках. — Вы, Ника Баян, да вы, парочка цыган, вы неразлучные Тольская с Сокольской, вы, очаровательная представительница Армении, Тамара, вы, Лихачева, и вы, Козельская, — очень прошу вас всех к себе на вечер. Maman позволила мне устроить этот вечер и даже предложила свою квартиру для этой цели. А вы, Ника, можете позвать ваших братьев, у меня будет недостаток в кавалерах. Придете, mesdames?
— Придем, мерси, придем непременно!
— Ну смотрите же. — Веселая, сияющая, так мало похожая на других классных дам, Зоя Львовна снова отходит к своему «почетному» столу.
В эту ночь институтки долго не ложатся. Строят планы на предстоящий четверг, спорят, волнуются. Первые лучи солнца застают еще бодрствующими выпускных.
Черненькая Алеко, вскакивая на подоконник и простирая руки к восходящему утреннему светилу, декламирует:
Я пришел к тебе с приветом, Рассказать, что солнце встало.