Сибиряков уже ждал меня за тем же столом, всем своим видом излучая нетерпение и самодовольство. Похоже, он был совершенно уверен, что я пришел принять его вчерашние условия. Наивный иркутский юноша…
Я сел напротив и, не дожидаясь, пока он начнет свой заготовленный монолог, взял быка за рога.
— Михаил Александрович, я обдумал ваше предложение, — начал я, глядя ему прямо в глаза. — И мне оно, признаться, неинтересно.
Лицо купца вытянулось, улыбка сползла, сменившись недоумением.
— Как… неинтересно? — неверящим тоном пробормотал он.
— То, что вы предлагаете — это обычный старательский прииск, — пояснил я. — А я строю промышленную империю. Это разные весовые категории. Оформляя землеотвод, я кое-что обещал великому князю Константину Николаевичу — а именно, что прииск на Бодайбо станет образцом для наших золотопромышенников и источником финансирования железнодорожного строительства. Кроме того, мне очень не понравилось, как вы повели себя с Аглаей Степановной. Она, кстати, вернулась в дело, на более выгодных для меня условиях, чем мы оговаривали с ней изначально. Так что — увы, нет, нет и еще раз нет. Но, — я сделал паузу, — готов предложить вам другой вариант. Вы можете стать частью этой империи. Конечно, не партнером на равных, а миноритарным акционером, но все равно на выгодных условиях.
Сибиряков слушал мои излияния и хмуро молчал, явно пытаясь понять, насколько изменилась расстановка сил.
— Итак, я готов продать вам пакет акций нашего общества, — продолжал я, — на общую сумму в один миллион рублей…
На его лице промелькнула тень облегчения. Сумма была большой, но, очевидно, для него подъемной.
— Но заплатите вы за них, Михаил Александрович, — я выдержал паузу, наслаждаясь моментом, — два миллиона.
Услышав это, Сибиряков резво вскочил, опрокинув стул.
— Да вы с ума сошли, сударь! — проревел он на весь трактир. — Двойная цена! Да это грабеж среди бела дня!
— Ну что вы, что вы. Какой же это грабеж? — спокойно возразил я. — Это плата за входной билет и неустойка за то, что вы ввели в заблуждение моего партнера. Сочтите это ценным уроком!
В этот раз торг шел эмоциональный и яростный. Сибиряков кричал, лупил кулаком по столу, убеждал, угрожал… но я, прекрасно понимая, что тот никуда не денется, был неумолим. Этот золотодобытчик уже мысленно считал барыши от Ленских приисков и не готов был отказаться от этой своей мечты, даже несмотря на резко выросший ценник.
Наконец, выдохшись, он рухнул на стул.
— Хорошо, — процедил он сквозь зубы. — Твоя взяла. Два миллиона. Но при одном условии!
Я вопросительно поднял бровь.
— Я стану управляющим, — отрезал он. — Буду лично контролировать все расходы на месте. В противном случае разворуют наши денежки, и концов не найдете. В золотом деле хозяйский глаз востер должен быть, — иначе никак! Знаю я эти «Общества» — понаберут разных управителей-иностранцев с миллионными жалованиями, те денежки профукают, а толку-ноль. Слышал, как ГОРЖД-то чуть не обанкротилось?
— Впервые слышу! — усмехнулся я, раздумывая над его идеей. Ну что ж, в этом был резон. Такой опытный и прижимистый хозяин, как он, был бы исправным цербером, охраняющим кассу предприятия.
— Согласен, — наконец сказал я. — Но с уточнением, председателем Правления Общества остаюсь я, вы же будете директором, отвечающим за работу на приисках.
Он долго сверлил меня взглядом, прикидывая что-то в уме, но в итоге кивнул. Главное для него было — контролировать текущую работу. А номинальная власть интересовала его куда меньше, чем реальный контроль.
Итак, покупатели на сумму в три миллиона были найдены. Кроме того, у меня нарисовалось два миллиона нечаянной прибыли. Себе я, как и планировал, оставлял акций на два миллиона. Сразу же возникла замечательная идея — оплатить «мои» акции этими деньгами, внеся их в уставной капитал. И полноценно закрепив свою долю. Правда, все эти деньги еще предстояло получить на руки: Верещагина и Сибиряков свои взносы пока еще в полном объеме не оплатили.
Остальные же два миллиона уставного капитала я решил не концентрировать в одних руках. Примерно десять процентов собирался выкупить Кокорев — и я решил отложить акций на миллион, на случай если Василию Александровичу «аппетит придет во время еды». В крайнем случае, если он не выкупит триста тысяч, ограничившись первоначально оговоренными семьюстами, смогу распродать их потом. По большей цене.
Оставшийся миллион я планировал распродать небольшими пакетами. Акции «Сибирского Золота» должны были разойтись по всей Сибири, привлекая капиталы местных купцов, чиновников, отставных военных. Это не только дало бы нам необходимые средства, но и создало бы мощное лобби, заинтересованное в успехе предприятия.