Жилище Еши было обставлено на старинный манер. Центральное место в горнице занимал большой деревянный стол, вдоль которого стояли застеленные шкурами скамьи. На столе лежала толстая книга в кожаном переплете. В красном углу располагались иконы, рядом с которыми стояли вырезанные из кости статуэтки буддийских богов. Молодые люди вспомнили, что жена засул улуса была русской.
Такое точное следование старинным представлениям о мире поразило путешественников. В памяти всплыли рассказы о староверах и общинах отшельников, не признающих современную цивилизацию. Уже то, что Кирилла приняли за эльбэ, умеющего вызывать демонов, наводило на определённые мысли.
— Прошу извинить за нарушение обычаев гостеприимства, – на хорошем русском, но с заметным акцентом, произнёс Еши. – Не буду кривить душой, я не слишком рад вашему появлению в Энгельмурэне. Русский приходит – беду приносит.
— А как же ваша жена? Она ведь русская, – парировала задетая за живое Лиза.
— Алтантуя** стала частью нашего народа, приняла обычаи, родила мне дочь. Беда привела её к нам и ушла, – ответил Еши. – А вы привели беду за собой. Вы уйдёте – беда останется.
— Могли бы вы выражаться более понятным языком, – попросил Кирилл. – Какая беда?
— Садитесь, – со вздохом ответил засул, устраиваясь во главе стола. – Я расскажу вам.
Молодые люди разместились на скамьях по обе стороны от него и приготовились слушать.
***
Десять зим назад заря над тайгой окрасилась кровью. Наш народ не видел такого рассвета со времён далёких предков. У самых истоков Коченги из-под земли появились Великие Огни. Их было много. Как пальцев на руках. Как и сейчас, они забрали воду в реках, обрекая наш народ на мучения. Началась засуха. Вслед за ней пришли пожары и голод.
Совет старейшин рода принял нелёгкое решение откочевать в сторону Илима, пройти вдоль Ангары к великому Енисею. Но в день, когда последняя юрта была собрана, из тайги вышла светловолосая тэмээн*** с глазами цвета неба и принесла с собой долгожданный дождь.
Тэмээн, увидев народ Энгельмурэна, долго плакала, причитала по-русски и на непонятном нам гортанном языке, смотрела на небо и простирала к нему руки. Боги услышали её плач. Вода шла с неба три дня и три ночи, затушив пожары, вновь наполнив реки и ручьи, подарив тайге новую жизнь.
Мы приняли русскую как спасительницу. Она рассказала, что экспедиция её отца, видного учёного мужа, погибла, когда в тайге появились Огни. Лишь ей удалось спастись. Несколько дней она блуждала по лесу, прежде чем выйти к Энгельмурэну... Недавно небо вспыхнуло алым и Огни появились снова, забрав у меня Алтантую.
***
Еши замолчал. Видно было, что воспоминания дались ему нелегко.
— Но ведь и сейчас собирается дождь, – вновь возразила Лиза, упрямо глядя на хозяина дома. – Почему вы говорите, что мы привели беду за собой?
— Посмотри на небо, – отозвался тот и встал из-за стола. Лиза подошла к окну. На горизонте сгущались чёрные, напоминающие густой клубящийся дым, тучи, сквозь которые проблескивали многочисленные пучки молний. Зрелище было нереальное, неестественное, напоминающее шоу Николы Тесла.
— Такой грозы я не видела ещё ни разу в жизни, – согласилась девушка. – Вы думаете, что причина в нас?
Еши кивнул головой.
— Вы должны уйти до начала бури, – твёрдо сказал он.
— Куда же мы пойдём в такую погоду? – испугалась Маша.
— В лесу есть дом, – ответил Еши. – Зимовка охотников. Олза и Бата покажут.
Молодые люди, понурив головы, направились к выходу.
— А как её звали, ту тэмээн? – уже в дверях вдруг спросила Маша. Засул потянулся к книге, достал вложенный между страниц выцветший прямоугольный кусочек картона и с любовью посмотрел на него.
— Это моя Алтантуя, – сказал он, протягивая фотокарточку гостям. – Её русское имя было Женя.
Молодые люди застыли от изумления. С черно-белого потрёпанного снимка на них смотрела Евгения. Но самым странным было то, что девушка была одета в немецкую форму времён Второй мировой войны. Внизу можно было разобрать сделанную мелким готическим шрифтом подпись «Berlin. Villa Wurmbach. 1941»**** На обороте чернилами чётким размашистым почерком было написано «Geliebten Günther auf eine teure Erinnerung an Eugenе».*****
Кирилл переглянулся с девушками и, подняв глаза на Еши, спросил:
— Какой сейчас год?
— Две тысячи сорок третий по буддийскому календарю и тысяча восемьсот девяноста первый от Рождества Христова, – без запинки ответил тот.
***
Тайный агент Аненербе****** Евгения Груббе стояла на коленях посреди набирающей силы реки, подставляя лицо под мощные потоки льющегося с неба дождя. Вокруг женщины в адской ломаной пляске извивались многочисленные молнии, метались светящиеся потрескивающие от столкновения зарядов шары. Кожа её покрылась мурашками, светлые волосы вздыбились, тело вибрировало в унисон со стихией, на кончиках пальцев ощущалось покалывание.
Через несколько минут из-за раскачивающихся макушек деревьев выплыл мерцающий диск летательного аппарата, на борту которого красовалась свастика. Машина сделала манёвр, создав мощный магнитный вихрь, пронесшийся по тайге и истребивший всё живое в радиусе нескольких сотен метров, а затем вернулась и зависла прямо над стоящей в воде маленькой скрючённой фигуркой.
Евгения до боли стиснула ровные белые зубы и попыталась подняться. Она увидела, как люк в нижней части корпуса аппарата раскрылся.
— Ich bin hier! Agent Grubbe! Günther, ich bin hier!******* – изо всех сил закричала она. Из люка показалось дуло автомата. Раздалась очередь. Пули с яростным свистом зашлёпали, рассекая воду и впиваясь в размокший речной песок.
Женщина вскочила и со всех ног бросилась к лесу, на ходу проклиная Аненербе и тот день, когда позволила смазливому агенту Гюнтеру Штольцу влезть в свою постель и завербовать её, уроженку Поволжья, для работы в фашистской Германии.
С тех самых пор, как Евгения оказалась в прошлом веке и попала в богом забытую бурятскую деревеньку, не проходило и дня, чтобы она не вспоминала солнечное, почти летнее, сентябрьское утро тысяча девятьсот тридцать восьмого.
Тогда она, совсем ещё юная студентка трёхгодичного учительского института иностранных языков при СГСПУ, прогуливалась вдоль одного из каналов нового для неё города. Подошедшему к ней статному красавцу не составило большого труда вскружить голову провинциальной дурочке с немецкой фамилией Груббе. Он очень быстро сумел внушить, что она является идеалом истинной арийской женщины, а значит, мечтой любого добропорядочного арийца, мечтающего завести семью и описал прелести Германии – исконной родины всех немцев.
По окончании института Евгению в составе группы завербованных вывезли с территории СССР для прохождения курса обучения в специальной разведшколе при Абвере. Чуть позже по рекомендации Штольца ей предложили работу в Аненербе. Кроме всего прочего, ей пришлось активно заниматься научной исследовательской деятельностью, закончить лётные курсы. Личная жизнь постепенно отошла на второй план. Тем более что подлец Гюнтер так и не сделал ей предложение.
Женщина бежала, не разбирая дороги, скользила по траве, спотыкалась о корни деревьев, слыша, как за спиной бьются о листву пули. Она спряталась за широкий ствол кедра, поджала под себя ноги и прижалась пылающей щекой к прохладной, пахнущей смолой коре. Попытки наладить связь со своими закончились провалом. И на месте крушения самолёта, прилетевшего из будущего, тоже больше не было никакого портала. Дверь открывалась раз в десять лет и только в одну сторону. Это означало возвращение в ненавистный Эльгенмурэн к не менее ненавистному дураку мужу Еши и полукровке дочери.
Агент Груббе рыдала, выплёскивая наружу накопившееся за годы отчаяние и ярость. Вместе с ней рыдала небывалая по силе гроза.
_____
* саламат – национальное бурятское блюдо, каша, сваренная на основе сметаны из пшеничной муки или перемолотых корней съедобных растений.
** Алтантуя – бурят. «золотая заря»
*** тэмээн – бурят. «девушка»
**** «Berlin. Villa Wurmbach. 1941» – нем. «Берлин. Вилла Вурмбах. 1941»
***** «Geliebten Günther auf eine teure Erinnerung an Eugene» – нем. «Любимому Гюнтеру на дорогую память от Евгении»
****** Аненербе – нем. «Наследие предков» – «Немецкое общество по изучению древней германской истории и наследия предков». Организация, существовавшая в 1935–1945 годах, созданная для изучения традиций, истории и наследия нордической расы с целью оккультно-идеологического обеспечения государственного аппарата нацистской Германии.
******* «Ich bin hier! Agent Grubbe! Günther, ich bin hier!» – нем. «Я здесь! Агент Груббе! Гюнтер, я здесь!»