Но горькие мысли упорно не желали покидать голову. И все-таки что я им сделала?! Зачем они так унизили меня? В безумной жалости к себе я снова зарыдала.
Аромат куриного бульона разбудил, приглашая открыть глаза. Стены больничной палаты словно побелели за ночь, а воздух снова насытился кислородом.
— Доброе утро, доченька! Как прошла ночь? Удалось поспать?
Мой взгляд скользнул по маминой улыбке.
— Надо поесть, — тоном, не требующим возражений, добавил отец. — У тебя низкое давление. Если хочешь сменить обстановку и отправиться домой, без тарелки супа не обойтись.
Папа аккуратно снял с меня присоски электрокардиографа, вынул капельницу и вышел в коридор.
— Да, лапушка, поешь немного. — Мама села в изголовье и убрала с моего лица прядь волос.
Я не могла смотреть на еду. Всю ночь сознание находило спасение лишь в маленьких обрывках сна. Только там я могла расслабиться и забыться. Юркины слова сильно задели гордость, но в памяти постоянно всплывали карие глаза Алекса, голос…
Пытаясь скрыть свое подавленное состояние, я спросила:
— А где Кира?
— В коридоре. Хочешь, позову ее? Папа может устроить… — Мама взяла ложку куриного бульона и поднесла к моим губам.
В голове отчетливо, как на фотографии, проявились образы одноклассников. Их сочувствие, жалость. Наверное, им известно о моей собачьей преданности, аромате жасмина…
— Нет, не хочу никого видеть. Мне неудобно. Хочу уехать куда-нибудь, отсидеться, пока все не забудется.
Я с усилием проглотила бульон и спрятала лицо у мамы на коленях, ощущая, что слезы вот-вот хлынут потоком. Внезапно одна сумасшедшая идея пришла в голову, и она показалась единственным спасением.
— Можно я поеду к бабушке? — я с такой мольбой посмотрела на маму, что у нее не было шанса отказать в просьбе.
Она улыбнулась.
— Думаю, бабушке удастся хотя бы накормить нашу лапушку, — мама окинула взглядом полную тарелку с бульоном и засомневалась, — Только через два дня у меня конференция в областном центре, а папу до Нового года с работы не отпустят. Может, подождешь нас немного?
— Зачем ждать, давайте я поеду с Миланой! — В дверях палаты появилась Власова. Белый халат, накинутый на ярко-розовый костюм, открытая улыбка, горящий взгляд… Точно фея, поднимающая настроение. — Делов-то! Сели на поезд — и через трое суток на Байкале. Соглашайтесь, Вера Николаевна! Там мы поставим Милану на ноги и к Новому году вернемся домой.
— Но как же учеба? К тому же поездку надо обсудить с твоими родителями, — сопротивлялась мама.
Кира подошла, поставила стул напротив мамы, села и посмотрела ей в лицо. В этот момент зрачки подруги вдруг удлинились, превратившись в черную, как у кошки полоску.
— С Миланой все будет прекрасно, — бесчувственным тоном робота произнесла подруга. — Ей нужно к бабушке. Дядя Володя просит вас спуститься к нему в кабинет.
Я открыла рот и застыла в оцепенении. Мамины глаза стали пустыми и стеклянными:
— Хорошо, Кира, — монотонно ответила она и, словно под гипнозом, встала и медленно вышла из палаты.
Через секунду глаза подруги снова приобрели естественный вид, и она бросилась мне на шею.
— Миланка, как я волновалась! Ну? Что болит? Почему так долго дрыхла?
Подруга задавала много вопросов, но мои уши отказывались их слышать. Я судорожно пыталась найти объяснение произошедшему, но ничего не приходило в голову. Наконец Кира отстранилась и, правильно истолковав мой изумленный взгляд, хлопнула ладонью себя по лбу.
— Ой, прости! Не бойся, я совсем недавно научилась так делать! Внушение неопасно, через пять минут Вера Николаевна снова придет в себя и ничего не вспомнит. Ну Милана… — Подруга щелкнула пальцами перед моими глазами. — Да очнись ты! — крикнула Власова и больно схватила меня за нос.
— Ай, с ума сошла? — взвизгнула я и принялась растирать опухший от рыданий кончик носа. — Но как? Где ты научилась?
— Ага, понравилось? Теперь наконец-то поверишь, что магия существует? — торжествовала она.
— Кира, а можешь со мной вот так же сделать, чтобы я ничего не помнила? — робко протянула я.
Она сочувственно вздохнула.
— Нет, с тобой такие фокусы не работают, уже пробовала. Зато… — Кира залезла в карман пиджака, достала медальон на тонкой кожаной веревке и поднесла его к моему лицу. — У тебя есть он. Не знаю, откуда взялся этот кулон, но ты держала его в руке, когда волчара достал тебя из воды. Кулон лежал в твоей ладони и светился. Я взяла на хранение. Носи и не снимай!