Юрка тяжело вздохнул и пошел дальше.
— Знаю, вы с подругой считаете меня занудой, хотя я всегда уважал тебя, а сейчас… — Он сделал небольшую паузу, подыскивая слова. — Не пойму, как раньше не замечал, какая ты красивая… — Белов снова замялся и почесал затылок. — Наверное, выгляжу тупо и несу чушь, просто никогда не говорил… Короче, ты мне нравишься, и я хочу ближе узнать тебя.
Мы медленно подходили к дому. Под ногами шуршали листья, выстраивая на асфальте мозаику. Мне льстило, что сам Белов — уверенный, сильный — идет рядом и, как глупый мальчишка, старается подобрать нужные слова. Это было так странно, трогательно и весьма убедительно. А ведь раньше я думала, что все романтичное ему чуждо. Кира ни за что не поверит или лопнет от смеха, когда я расскажу ей…
— Милана… — нарушил молчание Юрка, когда мы вошли в подъезд. — У меня есть шанс? — Он остановился и подошел так близко, что я почувствовала его шумное дыхание.
Как ответить? Юрка всегда был противным выскочкой, но сегодня передо мной стоял обычный парень, который, смущаясь, пытался признаться в симпатии. Почему-то стало жаль его. В конце концов, от меня не убудет.
— Наверное, да, — ответила я, пожала плечами и мило улыбнулась.
В следующую секунду он резко наклонился и поцеловал меня. Я остолбенела от неожиданной выходки, но тут же высвободилась из его объятий и гневно прошипела:
— Еще хоть раз…
— Прости, прости, — испуганно выпалил он. — Не смог удержаться…
«Какая гадость!» — подумала я, вытерла губы и, забрав свой рюкзак, побежала по лестнице.
— Завтра увидимся! — крикнул Белов вслед, но я не обратила на его слова никакого внимания.
Глава 4
Вскоре я бежала по лесной тропинке в наш с подругой тайный уголок. Хорошо, что мой дом стоит через дорогу от леса. Всего каких-то пять минут — и можно расслабиться, раствориться в первозданной красоте тайги среди шумливых берез, густых елей и редких кустов багульника. Вдохнуть свежий воздух, наполненный ароматом хвои и еловых шишек.
Кира уже была на полянке. Она сидела, прислонившись спиной к стволу березы, и листала книгу в старом кожаном перелете.
Я на мгновение залюбовалась подругой. Ее ярко-рыжие волосы, подстриженные под каре, подчеркивали зеленый, почти изумрудный цвет глаз. В лучах солнца Кира казалась волшебной феей. Я считала подругу красоткой. Меня всегда забавляло, когда она, стоя перед зеркалом, ругала судьбу и родителей за то, что они наградили ее якобы уродской внешностью.
— Везет тебе, — говорила Власова, — ты красавица. У твоих родителей есть положение, а мои обычные продавцы в магазине богатеньких бизнесменов. Неужели за двадцать лет нельзя было найти работу поприличней?! Сколько можно стоять за прилавком?!
— Что ты! — успокаивала я. — Мне далеко до твоего совершенства. А продавец — работа важная и нужная. Хорошего, внимательного продавца сложно найти, а если такой и встречается, его уважают и покупатели, и коммерсанты.
Кира слушала, но все равно продолжала ворчать…
— Что читаешь? — спросила я подругу.
— Руководство для начинающих ведьм! — задорно ответила Кира и кивнула, приглашая присоединиться.
Я достала из рюкзака тонкий плед, разложила его на траве и села рядом.
— О чем пишут?
— Издеваешься? Рассказывай быстрее, что было нужно Белову?
Закатив глаза и напустив на себя загадочный вид, я произнесла:
— Оказывается, у меня появился поклонник…
Мы переглянулись и прыснули от смеха. Затем я вкратце пересказала сегодняшнюю историю.
— Вот это да! Поздравляю, твой первый поцелуй состоялся с самим президентом! — протянула Кира и подняла указательный палец. — Ну и что почувствовала?
— Если одним словом… — я задумалась. — Гадость! Разве считать поцелуй гадостью — это нормально?
— В твоем случае — да, — ответила подруга. — Но он мог изобрести что-то более оригинальное. Все-таки ты дочь директора, да и отличница к тому же…
Мы помолчали, думая каждая о своем.
— Как считаешь, любая может стать ведьмой? — сменила тему разговора Кира.
— Думаю, да. Если не изменяет память, для этого нужно в полночь подняться на самую высокую гору, сжечь тринадцать кошек, съесть столько же голубиных сердец и что-то там еще, — шутливо ответила я. — Ты сможешь стать живодером?
— Ради такой цели — да! Особенно если у меня будет помощник, готовый взять на себя черную работу.
— Я люблю животных, и даже если кто-то на коленях будет умолять вырвать сердце из груди голубя, ни за что не соглашусь, — хихикнула я, помогая божьей коровке перебраться с соломинки на ветку.