– Мне и так хорошо, – сказал Ефрем, но не смог подняться. Все кости в теле ломило, словно по нему проехался тяжёлый грузовик.
– Конечно, хорошо, – сказал, усмехнувшись, охотник. – Я уж думал, что труп вылавливаю. Как ты только выжил в этой воде ледяной? Покой тебе нужен. Рано ещё вставать, слабый. Чаю выпьем и дальше пойдём, в посёлок.
От этих слов Ефрем насторожился.
– Мне нельзя, – ответил он. – Нельзя.
– Натворил чего? – настороженно отозвался мужчина.
– Нет. Но нельзя мне пока к людям.
– Не переживай, к людям тебя не поведу. Там, за холмом, Хахчан стоит. А по эту сторону моя изба. Раньше оленеводы жили, из коренных. Давно уж разогнали всех.
– Ты кто такой? – спросил Ефрем сиплым голосом.
– Я? Охотник, – спокойно отозвался незнакомец и кинул пучок травы из мешочка в банку с кипящей водой. – Дичь по округе стреляю, вычиняю, езжу в посёлок сдавать, меняю на продукты и вещи.
Дальше Ефрем не слушал. Его рассудок помутился, и в себя пришёл он только когда к его губам поднесли чашку и заваренным травяным сбором. После снова мутный туман. Пока Ефрем был без сознания, охотник из лиственничного молодняка и елового лапника смастерил для него что-то наподобие саней. Он взвалил тело на сани, накинул лямку на плечо и потащил Ефрема через лес, приговаривая:
– Ничего, мы тебя выходим.
Очнулся Ефрем в небольшом деревянном домике. За окном сияло солнце, и снова звенела капель. Где-то вдалеке угадывались смутные очертания деревянных сараев заброшенного селения. Сам Ефрем лежал на самодельной кровати, застланной широкой медвежьей шкурой и грелся жаром протопленной каменной печи. В доме пахло травами, мускусом диких животных, рыбой и готовящейся едой. На стенах дома висели календари прошлых лет, какие-то вырезки газет и карты. На столе у окна стоял радиоприёмник с ручной динамо-машиной и аккумуляторами, несколько книг и блокнотов.
Ефрем попытался подняться, но слабость снова не дала ему этого сделать. Сильная простуда и обморожение всё ещё давали о себе знать.
Со двора послышался шум и топот ног, обивающих снег о порог. В дом вошёл охотник.
– Будь здоров, гость! Давненько же здесь не было гостей, – сказал охотник, снял свой полушубок, повесил его на вешалку и стал греметь посудой у печи. – Я тут оленя на днях изловил, такая шурпа вкусная! Сейчас мы тебя откормим.
Приятный запах оленьей шурпы разносился по дому, и на тумбочку перед кроватью встала деревянная миска с дымящейся кашей. Ефрем немного приподнялся на кровати, взял в слабые руки миску, деревянный черпак и начал есть. С непривычки и голода истощенный желудок откликнулся болью и ворчанием на горячую пищу. Сама еда вроде бы и приготовлена была хорошо, но вкус этих больших кусков оленьего мяса, которое Ефрем раньше очень любил, показался ему нестерпимо отвратительным, словно он ел гнилую плоть. Сначала Ефрем подумал, что охотник хочет его отравить. Затем решил, что просто мясо действительно протухло. Не в силах сдерживать себя, Ефрем закашлялся и отодвинул миску в сторону.
– Ты давно ел-то в последний раз? – спросил его охотник.
– Давно… – сказал Ефрем и решил спросить прямо: – Это мясо… Что с ним не так?
– Мясо? – переспросил охотник, взял миску и поднёс её к своим ноздрям. – Мясо самое свежее, вкусное. Ты, видимо, дичи никогда не пробовал. Городской, поди. Как так получилось, что ты так далеко от города оказался?
Ефрем молчал. Он боялся сболтнуть чего лишнего и напугать охотника, который мог бы сдать его. Охотник, видимо, понял это. Он глубоко вздохнул, поставил миску и выпрямился на стуле.
– Я не судья всем твоим грехам и осуждать не буду. Силой вытягивать каждое слово тоже не хочу. А шурпу ты всё-таки доешь. Хотя бы без мяса. Тебе нужно поправляться. Сейчас сделаю тебе горячий компресс, он поможет унять боль.
– Меня, кстати, Мироном звать, – представился охотник чуть позже из кухни. – Тебя-то как? Или тоже промолчишь?
– Ефрем, – отозвался больной.
– Ну, Ефрем, что же ты дальше делать собираешься? – снова зашёл в комнату Мирон, которую от кухни отделяла большая русская печь.
– Найду себе свободный дом, – ответил он. – Попытаюсь жить.
– А ты думаешь, это так легко – выжить одному в тайге? – серьезно спросил Мирон. – А умеешь ты дичь ловить? Можешь хотя бы ловушку для птиц смастерить? Поставить капкан на соболя и правильно вычинить шкуру?