Красноярск, 2-я Харьковская, 58. 630120.
Люблю тебя!
Твоя Соня».
– Соня скучает. Напишем Соне!
– Нет!
– Нам будет вместе весело! Будет лучше! Не будет скучно!
– Нет!!! Прошу тебя, умоляю, не надо этого делать!
Ефрем снова начал копаться в папке с документами из рюкзака Олега. В папке были всякие бумажки, записная книжка с несколькими заметками и напоминалками, записанными от руки. Оттуда же он достал толстую перьевую ручку Олега. Послюнявив её, он перевернул Сонин листок бумаги и начал медленно и аккуратно выводить буквы, стараясь точно скопировать Олегов почерк.
– Что ты ей пишешь?! Ублюдок?! Почерк всё равно не мой, никто тебе не поверит! Ничего у тебя не выйдет!
Испугавшись своих слов, Олег на время замолчал. Он сильно сомневался, что почерк безумного старика сможет кого-то убедить. Соня прочтёт и сразу же всё поймёт, и это самое письмо может быть надеждой на его спасение. Возможно, полиция и спасатели расширят диапазон своих поисков и продолжат искать пропавших геологов на более обширной территории, далеко за пределами того участка, где их высадил в начале лета вертолёт.
Немного утешившись своими мыслями, Олег уронил голову на грудь и начал тихонько плакать.
Ефрем ещё долго думал, напрягался, старательно выводил каждую букву, что-то зачёркивал и писал снова, пока не закончил. После он свернул бумажку и положил её за пазуху.
Внезапно он в страхе застыл, повернул голову в сторону Олега и спросил:
– А как пойдёшь со мной?
– Куда пойду? – спросил Олег.
– Ты? Как со мной… – встал из-за стола раздражённый Ефрем, начал ходить из угла в угол и рассеянно бегать глазами.
– Хе-хе-хе-е… – что-то проблеяла в своём углу безумная Лариса, будто что-то понимала в происходящем и тихонько злорадствовала.
– Куда? – снова спросил напрягшийся Олег.
– Письмо! Нести письмо! Нет… – обхватил голову Ефрем и сел на кровать рядом с Олегом.
Ефрем понимал, что сейчас он не сможет отнести письмо, потому что на дорогу туда и обратно у него уйдёт больше двух недель. Его новый друг может умереть в трудной и долгой дороге – он ещё слишком слаб и беспомощен, чтобы оставлять его одного.
Подумав немного, Ефрем решил, что всё же нужно будет идти вместе с Ларисой и Олегом.
– Поедем. Поедем! – воскликнул, наконец, Ефрем, и эта мысль приободрила его. – Есть надо. Раны лечить.
С этими словами Ефрем поднял тело Олега и начал развязывать его бинты. Каждый день он смазывал мясные культи Олега своей вонючей целебной мазью и постоянно что-то бормотал, в то время как Олег, размахивая культями, каждый раз кричал от боли и ненависти к своему губителю.
В тот же вечер Ефрем снова полез в подвал и достал оттуда нарезанные рёбрышки убитого Лёвы и накачанную за лето, жилистую ногу Олега.
– Друг! Это, – потряс он в одной руке рёбра, – или это? – потряс он ногу в другой.
– Убери… – подкатил глаза обессиленный Олег и отвернулся.
Ефрем не понял недовольства Олега и решил, что тот хочет что-нибудь ещё, поэтому вытащил из подвала всё мясо, которое у него было.
– Сердце? – подходил он к Олегу и тряс замёрзшим органом у его лица. – Печень. Силы даёт!
– Зачем… Зачем ты мне это показываешь вообще? Что ты хочешь, чтобы я сказал? Я никогда не буду это есть! Слышишь? Убери. Закопай! Выкинь, убей меня или отнеси меня домой, но прекрати издеваться надо мной! Прошу, похорони Лёву нормально, ты не заставишь меня его есть!
– Ты капризный, – сказал Ефрем после минутной паузы. – Суп из Лёвы ешь, жареного Лёву не ешь.
Олегу поплохело.
– Там же были грибы…
– И мясо… – облизнулся Ефрем.
Олег с трудом сглотнул свою слюну, которая показалась ему чрезвычайно мерзкой, и отвернул голову к стене.
– Я голодаю. Я лучше от голода сдохну, чем буду есть Лёву.
– Ел же! – раздосадованно отвечал Ефрем. – Не вкусно?
– Я не знал, что этот суп сварен на мясе Лёвы! – крикнул Олег.
– Ты капризный, – повторил Ефрем. – Надо есть. Надо много сил. За Соней пойдём – сил нет. Как это?
– Она не пойдёт. Она не дура.
– Хе-хе-хе-хеее… – снова неизвестно от чего очень хитро засмеялась из угла Лариса, перекинувшись с обглоданного черепка снова на плаценту.