Зато другая старушка, завидев Тайгу из окна своей комнаты, выходила во двор и угощала ее карамельками- старушка работала уборщицей на нашей кондитерской фабрике и пользовалась своим служебным положением. Карамельки эти были тогда, как и многое другое, в большом дефиците. Их я привозил по заказу сослуживцев, когда бывал в командировке в Москве. Такая была тогда схема- все (или почти все) съестное, что производилось на просторах нашей Родины, сначала попадало в Москву, а потом уже развозилось по просторам командированными. Сын мой завидовал Тайге, когда присутствовал при этих угощениях. Тайга веселила старушку и «лапой», и «голосом», и «стойкой», и «палкой», но ей (старушке) и в голову не приходило, что рядом стоящий сын человеческий тоже хочет карамельку и тоже подал бы старушке руку и сказал «спасибо». Да и за палкой бы сбегал- не западло.
6. Как Тайга украла шапку.
А однажды из общежития Тайга украла шапку, дорогую, пыжиковую. Когда она вернулась с прогулки с шапкой в зубах, я обалдел, а выглянув во двор, увидел группу товарищей, что-то бурно обсуждающих. И я понял, что на повестке дня собрания- один вопрос- украденная шапка. В центре внимания собравшихся оказались свидетель преступления и потерпевший. Первый рассказывал и матерился, второй возмущался и тоже матерился. Я сплю, рассказывал свидетель (мат из рассказа свидетеля исключен по эстетическим соображениям, я ведь не Виктор Ерофеев и не Виктор Пелевин), вдруг открывается дверь, в комнату входит собака, берет зубами шапку с тумбочки соседа (тот в это время вышел то ли в душ, то ли в туалет) и спокойно уходит. Свидетель выскочил в коридор, но собаки и след простыл, как говорят в подобных случаях. Когда я с отнятой у грабителя шапкой в руках подошел к собравшимся и отдал ее потерпевшему, все успокоились, но устроили мне допрос. Первое, что их интересовало, не приспособил ли я собаку к воровству пыжиковых шапок, бывших тогда в моде; второе- как собака открыла закрытую дверь. Я объяснил собравшимся, что не натаскивал собаку на воровство шапок, что не занимаюсь реализацией краденного, что у меня другая профессия, что не нуждаюсь в пыжиковой шапке, что у меня есть своя, замечательная, кроличья, которую ношу уже три года, а она как новая, и я люблю ее как родную. На второй вопрос я тоже дал исчерпывающий ответ, поскольку неоднократно наблюдал, как моя собака это делает на даче, открывая дверь дачного домика.. Но вопрос- зачем надо было красть шапку, не давал мне покоя, и я вспомнил, как однажды она схватила мою, кроличью, рыча, таскала ее по квартире, а потом попыталась оторвать у нее ухо. Шапку я отнял, ухо привязал к другому уху и забыл про этот инцидент. Но спустя какое-то время я опять застукал Тайгу с моей шапкой в зубах и рычащую. После этого я стал прятать дорогой моему сердцу и голове головной убор в рукаве или на верхней полке вешалки. Украденная пыжиковая шапка навела меня на мысль- а не потому ли она ее украла, что ей давно не нравилась моя, кроличья? И что пора бы хозяину носить уже более красивую? Но тут наступила весна и шапки потеряли актуальность. Больше она их не воровала.
Тайга на даче. Граница на замке.
А как только наступала весна, а точнее, май месяц, наше семейство отправлялось на дачу и жило там до конца августа. Когда во двор нашего дома въезжал небольшой автобус, в который грузился дачный скарб, Тайга предавалась страшной панике. Она лаяла,рычала, скулила, выла и даже визжала и вопила- в общем, вела себя недостойно. Привычные соседи говорили друг другу- слышь, Тайга на дачу едет. Так она реагировала на отъезд- то ли боялась, что ее не возьмут, то ли так хотела на дачу. Однако сразу по прибытии собака наша немедленно и незаметно исчезала, а возвращалась минут через сорок, вымазанная с ног до головы какой-то страшно вонючей гадостью, исполненная таким необузданным собачьим счастьем, которое резко контрастировало с настроением хозяев- ведь нужно было изловить извивающееся в страстном блаженстве собачье тело, вылить на него несколько ведер воды, чтобы смыть всю дрянь, источающую вонь, после чего намылить это тело и снова- несколько ведер воды, завершающих омовение. Я выяснял- желание вываляться в тухлятине свойственно многим породистым собакам, хотя не каждой такой собаке предоставляется соответствующая степень свободы. Нашей такая степень раз в год предоставлялась. Она хоть и была метисом, но в ней текла кровь благородных родителей. Почему это происходит, насколько я знаю, науке неизвестно. Одно дело- изучать черные дыры в космосе и пятна на солнце, а другое дело- собака.