— Поспеши, — проигнорировал замечание Тихомира. — Ей нужно в тепло.
Я мчался к селению сквозь снега, прижимая замерзающую девушку к груди. «Нужно торопиться», — одна мысль в голове. Румянец отлил от щёк, на реснички налип иней. Ещё немного и будет поздно. Тихомир еле поспевал за мной, негодуя.
— Макарий, ты не понимаешь. Приводить чужаков запрещено, — кричал он вслед.
Его настойчивость начинала раздражать, поэтому я резко затормозил, так что друг снова чуть не врезался в меня. Я обернулся и сделал два быстрых шага к нему.
— И что ты предлагаешь?! — возмутился. — Оставить её в лесу?
— Да, именно это я и предлагаю!
— Духи накажут тебя за эти мысли. Они учат нас помогать нуждающимся.
— Она ведьма!
— Ведьма, ведьма, заладил, — фыркнул я, отворачиваясь и продолжая путь. — Она девушка! И она замерзает!
Уже на самом рассвете нам удалось вернуться домой. Всю дорогу я молился, лишь бы не стало поздно. Лишь бы успеть. Я старался отогреть её теплом собственного тела, но этого мало. Ей может помочь только тёплый костёр и уютная хижина. Надеюсь, старейшины поймут и не заставят оставить её в лесу. Не смогу жить, если не увижу эти глаза снова.
Конечно, люди селения были шокированы появлением чужака на их территории. И многие даже осудили мой поступок. Но как я мог оставить её в снегах? Как мог позволить замёрзнуть? Ведь сами духи показали мне её. Это ли не знак, что её нужно спасти.
И пока народ негодовал, решая, что с ней делать, цвет лица девушки становился мёртвенно-бледным. Она серела на глазах.
— Доброгнев, — обратился я к главе рода, — прошу вас, ей нужно в тепло.
Доброгнев лишь молча взглянул на замерзающую фигуру в моих руках. Он был мудр и стар. Проседь в его волосах — результат умудрённости и познания истинного смысла жизни. Он должен понять! Он должен позволить ей остаться.
— Макарий, мальчик мой, — размеренно начал старик, — ей не место среди нас, — подытожил глава и, развернувшись, собрался уйти.
— Её мне духи показали! — воскликнул я.
— Духи, говоришь? — обернулся Доброгнев.
— Да! Как, по-вашему, я бы смог отыскать в лесу маленького человека.
Доброгнев нахмурился, обдумывая решение, которое могло спасти жизнь девушке, а я во все глаза уставился на него. Он не может бросить беззащитную, хрупкую девицу в лесу. Он не такой. Он герой, великий шамах и охотник в прошлом, а сегодня — старейшина и глава рода. Он спасает, а не губит.
— Бабушка Ефания! — крикнул он, а на моём лице появилась довольная улыбка.
— Что столпились? — послышался хриплый старый голос бабушки Ефании.
— Здесь помощь нужна, — ответил ей старейшина. — А вы все расходитесь по своим делам. Нечего тут больше глазеть.
И шаркающей походкой старик побрел в свою хижину, а бабушка, напротив, возникла передо мной.
— Бабушка Ефания, — начал было я, когда женщина подошла ближе.
— Тише, внучек, — властно проговорила старушка. — Кто это у тебя?
Бабушка Ефания была самой пожилой и мудрой женщиной общины. Её все уважали и даже остерегались. Обладая добрым взглядом и притягательной улыбкой, старушка производила впечатление милейшего создания. Невысокая ростом, сутулая, обветшалая кожа морщинистыми складками покрывала лицо. Но в то же время женщина была сестрой главы рода и обладала суровым нравом. Ей мало кто перечил и к её мнению всегда прислушивались.
Старушка приподнялась на носочки, чтобы разглядеть девушку, которую я держал на руках. Стянула меховую рукавичку и теплой ладонью дотронулась до лба юной девы. Нахмурив брови, бабушка Ефания скользнула ладонью под ворот шубы.
— Быстро в моё жилище, — проговорила она и, повернувшись, направилась прочь.
Я поспешил следом. Драгоценные секунды таяли, утекали, словно талая вода. Медлить было нельзя. Бабушка размеренным шагом шла до своего шатра, а мне казалось это слишком медленно. Но поторопить я её не решался только лишь из уважения. Она прожила долгую жизнь и знала, что делала. Надеюсь, знала. Она не просто так считается лучшей целительницей всей общины. Но ведь она стара и может забыть многое. Хотя моя сестренка говорит, что бабушка в полном здравии и ещё всех нас переживет. Бабушка Ефания учит Забаву премудростям врачевания. В будущем сестра займёт место бабушки.
Преодолев мучительно долгий путь от центральной поляны с кострищем до хижины бабушки Ефании, мы оказались внутри. Быт у нас не замысловат: только всё самое необходимое. Жилища представляют собой шатры из кожи убитых охотниками животных. Отличный материал. Не продувается ветрами тайги, сохраняет тепло. Как правило, в шатре стоит лишь кровать, состоящая из деревянного настила, застеленная мехами и пуховыми одеялами. На полу, чтобы сохранить тепло, раскиданы шкуры. В центре тлеет очаг. Металлическая чаша с высокими бортами и глиняным основанием, чтобы хранить тепло. В неё подкидывают горячие угли от кострища, которые медленно отдают тепло. Сколоченный местными умельцами из досок стол и табурет. Освещением служит лучина, дарящая тусклый свет. В двадцать первом веке мой род не принимает блага цивилизации в виде электричества и газа, чему я искренне негодую. Ведь можно следовать традициям и принимать новшества. Но каждый раз, когда я приношу очередную штуковину из города, старейшины сильно бранятся и выкидывают находку, к великому разочарованию. Но что плохого в фонарике или газовой горелке?