Ближе к полудню, когда вернулись с раскопа и наскоро перекусили, Юрка опять сцепился с Антоном. Обсуждали, когда идти вновь на поиск дороги. Тоха отказался брать Юрку наотрез. Санжай поддержал это решение.
Я их прекрасно понимал. Эта обуза нужна была в походе, примерно, как пятое колесо телеге — проблем уйма, пользы ноль. Юрка с этим был категорически не согласен. Он считал себя невероятно полезным. Принялся доказывать, загибая пальцы:
— Во-первых, я нашел пирит. Во-вторых, выяснил, почему врет компас, в-третьих…
Тут возникла серьезная заминка. Санжай довольно ухмыльнулся, хотел уже было что-то сказать, но Юрка нашелся:
— Я вам грибы помогал искать!
Тут заржал даже я. А Колька не смог промолчать:
— Помним мы твои грибы. Так успешно искал, нет слов! Утром все кусты в округе благоухали. Благо, нашел всего один и попробовал сам.
Тоха подвел итог, спросил:
— Все? — Ответа не дождался. — Тогда я посчитаю, все остальное. — Он хлестко и язвительно перечислил все Юркины подвиги. — Во-первых, ты постоянно скандалил. Во-вторых, устроил драку с Колькой. В-третьих, отравился поганкой. В-четвертых, едва не утонул в болоте. Этого хватит?
— А что, было еще? — заинтересовался Эдик.
Тоха неопределенно махнул рукой.
— По мелочам.
Юрка понял, что заступаться за него никто не станет. Психанул, топнул ногой, нырнул под навес и вышел оттуда уже с садком и спиннингом. Спросил:
— Миш, поплывешь со мной?
— Куда, — не понял я.
— На Кудыкину гору!
Он слегка выпустил пар и успокоился.
— Куда-куда, за рыбой. Тут все умничают, но никто не думает, что дальше будем жрать. Рыбы наловить надо.
Я подумал, что время для рыбалки не самое подходящее. Полдень. Солнце в зените. А рыба любит зори. Но… Юрка был так уверен в себе, что спорить я не рискнул. В конце концов, только благодаря ему у нас есть еда.
Парень ушел на берег, закинул снасти в лодку, столкнул ее в воду. Уже оттуда прокричал:
— А в-четвертых, я рыбу вам дармоедам ловлю! Понятно?
Это была победная точка. На это никто ничего не смог возразить.
Я поплыл с ним. Честно говоря, боялся жалоб и откровений. К такому я был не готов. Сложно выслушивать стенания того, о ком ничего не помнишь. Почти невозможно быть объективным. Но Юрка меня удивил. Он и не думал жаловаться и обсуждать случившееся тоже не стал. Был молчалив и задумчив.
Спиннинг у Юрки был непривычный, совсем короткий. Метра два с половиной, не больше. С прорезиненной ручкой. На удивление легкий и удобный. Я даже не подозревал, что в Союзе выпускалось нечто подобное.
— На блесну попробуем, — сказал мечтательно парень, — давно хотел, все руки никак не доходили.
От меня никакой помощи не требовалось. Я мог расслабиться и отдыхать. Юрка следил за поплавком, изредка менял место, пробовал разную глубину.
Я же просто откинулся на надувной борт, задрал лицо к солнцу и зажмурился. Когда еще удастся вот так позагорать? Противно звенели кровососы. Пищали, но не кусали. Шарахались от Колькиной вонючки, как черт от ладана. Я был благодарен неизвестным изобретателям чудо снадобья и немного жалел, что в наше его не делают. И почти задремал, убаюканный мерным покачиванием нашей посудины.
Взбудоражил меня восторженный вопль:
— Мишка, гляди!
— А?
Я, как ошалелый, подскочил. Над лодкой трепыхалась внушительная рыбина.
— Садок! Садок доставай!
Юркины глаза горели азартом. Его настроение передалось и мне.
— Кого поймали? — спросил я, судорожно пытаясь найти садок.
— Хариус! Видал, какой здоровенный?
Рыбина и правда была приличная. Навскидку килограмма два. Я аж причмокнул от удовольствия, упаковав ее в садок.
Юрка потер руки. Сменил приманку и вновь закинул крючок в воду.
— Теперь дело пойдет, — оповестил он.
Я уже не сомневался в его правоте, жалел только о том, что удилище одно. Мне тоже хотелось ощутить его в руках, отвлечься от проблем, отдаться любимому занятию…
Удалось поймать еще двух хариусов, а потом, как отрезало. Мы еще три раза меняли место. Выплывали на мелководье, заходили поглубже. Ничего. Я сидел и думал, что хариус — это, конечно, превосходно, но на настоящую уху не мешало бы наловить ершей. Десяточек хотя бы. Завязать в марлечку. Опустить в котелок и как следует прокипятить. Вот где и дух, и навар, и вкус. Вот где настоящий цимус! От воспоминаний аж рот наполнился слюной.
Я украдкой сглотнул, покосился на Юрку. Тот был задумчив и на меня не смотрел. Я опять предался мечтам. А потом в бульон этот положить благородную рыбу. Разделанную, нарезанную на крупные куски. Дальше… Дальше у всех был свой рецепт. Мне доводилось есть уху и с пшеном, и с картошкой, и без картошки, и даже с перловкой. Но в конце отец всегда добавлял с бульон пятьдесят грамм беленькой. Это было своего рода ритуалом. Мда…