— Вы все.
— Мы? — Она даже ткнула себя пальцем в грудь.
Я кивнул. Подумал, неужели она могла забыть?
— Миш, — Тоха стал невообразимо серьезен, — после песни, после ссоры мы все разошлись по палаткам. Никто не играл. У огня один ты остался.
— Как один?
У меня возникло ощущение, что я схожу с ума.
— Но я же видел. Я точно помню. Раздали карты. Козырь черви. У Зиночки была шестерка. Она ходила первая. Потом Наташа удачно отбилась и вышла. А Санжай остался в дураках.
Я поймал их ошарашенные взгляды и запнулся.
— Что? Нет? Не так?
Тоха нахмурился.
— Я не знаю, что ты видел, — сказал он, — только в карты никто из нас не играл.
Наташа испуганно ойкнула и провела рукой по шеке.
— Это все Колькин хозяин, — прошептала она торопливо, — это он приходил. Я точно знаю.
— Щеку тебе тоже он?
Антон указал на ее лицо. Наташа сглотнула, ответила:
— Да. Наверное… Я плохо помню. Страшно было. Очень. Он требовал, чтобы мы все вернули. А у меня ничего не было, кроме ожерелья. Тогда он ударил меня по лицу. Сказал, что не выпустит отсюда никого, пока не получит свое.
— А ожерелье?
Наташа оттянула ворот футболки, показывая, что там ничего нет. Сказала совсем убито:
— Я отдала. Я сразу отдала. Я очень испугалась.
Антон вновь глянул на полог, навеса, нервно почесал кончик носа. Он словно не мог решиться что-то рассказать. Я решил его подтолкнуть:
— А кто к тебе приходил?
Он странно дернулся, мельком глянул на Нату. Ответил:
— Неважно. Но таких кошмаров, как она, я не видел. Все было, — он хмыкнул, — вполне даже ничего.
— Полог ты порезал? — Я решил, что хватит миндальничать.
— Не знаю, — с сомнением произнес парень, — но думаю, что я. Я все пытался открыть, хм, окно. А оно никак не открывалось. Пришлось подцеплять ножом.
И он смутился окончательно. Я не стал уточнять, куда в своих видениях он лез через окно. И так стало понятно, что привиделось ему нечто не вполне приличное. И при Наташе он об этом говорить стеснялся. Зачем парня было еще больше смущать? Совершенно незачем.
— Не нравится мне все это, — Наташа оглядела место нашей стоянки с тоской.
— А кому нравится? — Тоха философски поднял бровь. — Вот что, други мои, пойдемте-ка глянем, где наши остальные сотоварищи. Не находите, что вокруг слишком тихо? Живы они там вообще?
В этой мысли был резон. Палатки проверять решили по порядку. Первыми на очереди оказались владения Эдика и Юрки.
Полог оказался завязан изнутри. Из палатки не доносилось ни звука. Тоха коснулся тента костяшками пальцев, сделал вид, что стучится, и сказал:
— Тук-тук-тук. Хозяева, дома кто есть?
Сначала было тихо. Потом в недрах палатки кто-то взвизгнул:
— Отстань! Что тебе от меня надо? Я все отдал!
В конце фразы голос дал петуха. Находящийся внутри поперхнулся, закашлялся и заскулил на одной ноте. Страшно заскулил. Монотонно.
Меня пробрало до мурашек. Наташа сразу забыла свои проблемы.
— Юр! Юрочка, — закричала она, — что с тобой? Открой, это я.
— Кто я? — почти заплакали изнутри.
— Ната.
— Врешь! — голос опять дошел до визга, затих и превратился в скулеж.
— Юрочка, я не вру. Это я.
Тоха неожиданно все испортил. Какой черт дернул его за язык:
— Лучше скажи, герой, ты сапоги зачем в костер сунул?
Внутри словно взорвался вулкан.
— Уйди отсюда! Изыйди! Я все вернул тебе. Все!
Палатка заходила ходуном. Мгновением позже в том месте, где Тоха прислонил к тенту ладонь, ткань почти бесшумно разошлась, в прорехе сверкнуло лезвие, попало парню по руке. Ткань окрасилась темным.
— Черт! — взвыл Антон и отдернул руку. — Этот псих порезал меня!
— Ага! — донеслось изнутри. — Я тебя достал! Достал! Получил тварюга?
— Юра, Юрка, — запричитала Наташа. — Ты что, это же мы.
— Кто вы? — голос казался совсем безумным. — Мертвяки? Сколько вас тут? Сколько? Нет у меня больше сапог! Нет. Я все отдал. Я больше вам ничего не должен. Идите к себе. В свой Мирный. Уходите!
— Надо его оттуда вытаскивать. — заволновался Антон. — Как бы он чего не натворил. И Эдик, вашу мать, с Эдиком что? Где Эдик?
Как извлечь безумного Юрку из палатки, мы обсудить не успели. Он сам нашел выход — просто вспорол ткань ножом с другой стороны. Выпал наружу. Почти что голый — в трусах и майке. Босой. Бросился бежать, не замечая ничего на своем пути. Через кусты, напролом.
— Лови его! — прокричал я Тохе.
И тоже кинулся следом. Долго гоняться не пришлось. Юрка споткнулся сам. Отбил на ноге все пальцы. Упал ничком. Потерял нож. Завыл, застучал по земле кулаками.