— Милая моя, любимая, родненькая, очнись, прошу тебя, посмотри на меня, — взмолился он, склоняясь над ее лицом, обжигая ее своим горячим дыханием. — Господи, помоги ей! Дай ей сил, Господи! Услышь меня, молю. Я ведь никогда и ни о чем не просил тебя. Только сейчас, только сегодня помоги мне. Верни ее мне! Прошу тебя, верни!
— Со мной все в порядке, — донесся до его сознания тихий голосок. — Не плачь. Мужчинам слезы не к лицу. Кажется, так у вас принято говорить?
Зазглянув в любимые глаза, он легонько улыбнулся, лег рядом с Рябинушкой на мягкий мох и прижал ее к себе.
— И не нужны нам никакие перины, водяные матрасы и прочая ерунда, — с вожделением втянул он в свои легкие свежий воздух, покрепче обнял Рябинушку и закрыл глаза. Казалось, прошло всего несколько минут. Но когда Николай приоткрыл веки, было уже темно. Рябинушка дремала рядом с ним, чему-то улыбаясь во сне. Будить ее было жалко, настолько безмятежным и счастливым казалось ее лицо. Но надо было идти домой. Николай поднял руку, которой обнимал ее. Рябинушка зябко поежилась и непонимающе посмотрела на него сонными глазами.
— Мне холодно, — прошептала она и протянула к нему руки.
— Надо идти, — повернул к ней взлохмаченную голову Николай.
Рябинушка сдавленно хихикнула.
— Ты чего? — сдвинул он брови.
— Ты такой смешной! — засмеялась она. — У тебя на голове словно рожки выросли. Как у олененка.
— Ну, с оленем — это ты погорячилась, — стараясь разгладить сбившиеся волосы, пропыхтел Николай. — У нас так называют мужчин, которым жены изменяют. А в тебе я уверен даже не на сто, на все двести процентов.
Николай встал и протянул руку Рябинушке, помогая подняться ей.
— Так, — протянул он, оглядываясь по сторонам. — Как бы нам с тобой не заблудиться.
— Не заблудимся, — уверенно проговорила Рябинушка и потопала босыми ногами направо.
— Ты уверена, что нам сюда? — засомневался Николай.
— Не на сто, а даже на двести процентов, — бодро произнесла Рябинушка и, немного подумав, спросила. — Скажи, зачем ваши женщины изменяют своим мужчинам? Зачем им чужой человек, когда есть свой?
— По разному бывает, — зябко поведя плечами, задумался Николай. Он шел следом за Рябинушкой, полностью отдавшись на волю ее интуиции. Все-таки она — лесной житель, а значит должна лучше ориентироваться в такой глуши. — Иногда женщин толкают на измену вполне объективные причины. В этом случае они бросаются в объятия другого мужчины в поисках лучшей жизни.
— Не понимаю, — Рябинушка резко остановилась и удивленно посмотрела на него. — Что же это за причины такие?
— Не останавливайся, милая, а то мы совсем здесь окоченеем, — попросил Николай и сам потащил ее за руку в заданном направлении. — Например, муж-пьяница, который спускает на выпивку все деньги, да еще своих домочадцев гоняет.
— Точно, недавно я смотрела передачу про такого человека! — вспомнила Рябинушка. — Потом проплакала весь день. Пьяный мужчина топором зарубил свою жену и маленького сына, а потом лег спать. Когда проснулся, даже не помнил, что произошло.
— И так бывает, — все больше прозябая, подтвердил Николай и сильней потянул девушку за руку. — Но порой получается и так, что женщина от хорошего мужа гуляет. Либо любовь запоздалую повстречает, либо просто от скуки.
— Мне показалось, что вашим женщинам совсем некогда скучать, — вновь притормозила она. — Работа, домашнее хозяйство, дети. И собой они любят заниматься, на танцы ходят, на йогу и еще операции какие-то делают, чтобы не стареть. Почему-то они очень бояться старости. Столько я наслушалась про всякие там морщинки и пигментные пятна, что и сама их опасаться начала. Еще про апельсиновую корку какую-то говорят. В общем, много у них страхов бессмысленных, которые мешают им жить и просто радоваться каждому новому дню.
— Солнышко, хватит тормозить! — не выдержав, возмутился Николай. — Вон, уже деревня виднеется. Скоро будем дома, в тепле. Мне и спать то осталось совсем немного. Завтра опять на работе буду носом клевать.
Рябинушка послушно ускорила шаг, но при этом обиженно засопела.
— Не обижайся, — продолжая тянуть ее вперед, попросил Николай. — Я промерз до костей. Да и за тебя страшно, простынешь еще. А тебе болеть нельзя.